Развод. Нас не вернешь - Юля Шеффер

Развод. Нас не вернешь

Юля Шеффер

Пролог

— Мне нужен развод, — поставив допитый бокал на стол, неожиданно выпаливает муж.

Десертная вилка, которой я пытаюсь собрать последние крошки ломкого слоеного десерта, со звоном падает на тарелку, а я вскидываю изумленные глаза на мужа.

Мне же это послышалось?..

Какой развод? Нет. Не может быть! Слух, явно, подвел меня.

— Что?.. — спрашиваю, силясь улыбнуться, но губы не слушаются.

Страх сковал их, несмотря на то, что я уверена — муж сказал совсем не это. Он просто не мог. Он…

— Мне нужен развод, — повторяет Антон, поджав губы.

Нет, мне не показалось… От его слов и сурового взгляда сердце ухает вниз и возвращаться на место не собирается.

Что это?..

Как?

— У меня ребенок от другой женщины, — окончательно добивает меня.

Я таращусь на него, приоткрыв в ужасе рот, потому что переварить услышанное не в состоянии. Что он такое говорит? Как это возможно? Когда он успел⁈ Я… Мысли как-то резко заканчиваются, остается одна: если это шутка, то очень не смешная…

— Какой другой женщины? Как-кой ребенок? — все еще не верю я, что это все взаправду.

Что все это происходит наяву. Со мной.

— Ты это серьезно? Ты… — начинаю я, но осекаюсь — какие могут быть вопросы после сказанного?

Да и зачем⁈

Даже если у него есть ответы, разве они что-то изменят для меня, объяснят?

Я не хочу ничего знать. Я хочу вернуться на минуту назад и никогда не слышать этих слов от него. Просто не слышать.

Даже оглохнуть навсегда, наверное, было бы лучше, чем вот это вот…

— Только давай без истерик, Полина, — морщится муж пренебрежительно, я бы даже сказала брезгливо. — Мы взрослые люди, вот и давай разговаривать как взрослые.

А я смотрю на него и не узнаю.

Разве это мой муж?..

Разве его мы с дочкой так ждали, встречали в аэропорту?..

Антон только что вернулся из командировки в Чехию, куда часто мотается по делам своего пивного бизнеса. Я приготовила дома праздничный ужин, надела на дочь нарядное платье, сама тоже принарядилась. Укладка, макияж, новое платье, новое белье…

И вот, когда все съедено, вино «за возвращение» выпито, а дочь играет у себя в комнате с новыми игрушками, которые ей привез любимый папочка, муж сообщает мне «новость».

— Конечно, — пытаюсь я улыбнуться — меня задевает его пренебрежение. — Ты отец двоих детей, тест на взрослость пройден успешно. Поздравляю.

— И без твоих ироничных шуточек тоже давай обойдемся, — вновь кривится он.

— Подробности расскажешь? — подавив комок в горле, верный предвестник наступающих слез, интересуюсь я с нарочитой живостью. — Мальчик или девочка, какой вес, когда родился? Хорошо ли себя чувствует молодая мама?

— Она не молодая, — возражает он и тоже осекается.

Поняв, видимо, как странно это прозвучало.

— Так ты со старушкой связался? Тогда даже не спрашиваю, чего тебе не хватало, — язвлю я.

— Не со старушкой, не передергивай. Я не то хотел сказать.

— А что? — слова льются из меня против воли.

Знаю, что самое лучшее для меня сейчас молчать и выслушать его, но не могу себя заткнуть. Это обычная реакция на стресс. Иногда я замыкаюсь в себе, а иногда меня прорывает.

— Мой ребенок не сегодня родился.

— Конечно. Нашей Тасе уже седьмой год.

— Мой второй ребенок, — огрызается он. — Моему сыну уже полтора года.

На этих словах меня припечатывает к стулу, на котором сижу.

Сыну… Полтора года⁈ То есть… В голове лихорадочно щелкает калькулятор — девять месяцев до родов и полтора года уже, а еще какое-то время на то, чтобы познакомиться и повстречаться прежде, чем забеременеть. Ну, как принято у «взрослых».

Это что, Антон изменяет мне уже около трех лет⁈ Даже чисто математически вряд ли сильно меньше…

Эта мысль не умещается в голове. Я не могу ее осознать и поверить.

Три года⁈

Нет. Быть этого не может. Это… какой-то бред. Какая-то злая шутка. Нереальность. Я не верю!

— Кто эта женщина? — спрашиваю резко подсевшим голосом.

Держать такой удар нелегко…

— Какая тебе разница? Ты ее не знаешь.

— Ну хоть за это спасибо. Что не среди моих подруг выбирал…

— Было бы из чего там выбирать, — парирует он и вновь эта пренебрежительная ухмылка.

И я не понимаю, чем она вызвана — то ли намеком на то, что у меня нет подруг или их слишком мало, то ли на то, что они некрасивые. Хотя о чем я думаю, вообще⁈ Мне обидно, что мужу не нравятся мои подруги⁈ Я в себе, вообще⁈ Но не исключено, что уже нет…

Я поднимаюсь со стула с высокой спинкой и пытаюсь уйти с кухни. Не уверена, что если еще останусь, то не разревусь прямо при муже. Не хочу показывать ему свою слабость. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.

— Она из Праги, — останавливают меня его слова, брошенные мне в спину. — Ее семья владеет пивоварней. Мы встретились там в одной из командировок, ну и… закрутилось.

— Закрутилось⁈ — оборачиваюсь я и смотрю на него полными ненависти глазами. — Ты называешь это «закрутилось»? Ты изменил мне, Воронцов! Более того, ты мне изменял! Имел продолжительную связь с другой женщиной в другом городе, куда с такой регулярностью летал в командировки. А еще вид делал, что они так тебя напрягают. Что ты страдаешь каждый раз, когда злое начальство вновь отправляет тебя туда. Так это была показуха⁈ Такая ложь, сказочка для дуры-жены, чтобы я не заподозрила ничего? Скажи мне! — почти ору, на секунду забыв о дочери.

О моей маленькой девочке, ничего не подозревающей о том, что прямо в эту секунду рушится наша семья.

— Да, — муж тоже отвечает раздраженно громко.

— Я-то думала, ты так стараешься ради нашей семьи, — горько заключаю. — Что себя не жалеешь, надрываешься ради меня, ради нас и Аськи, а ты… Ты завел там вторую семью и хочешь променять нас на нее. Ты просишь развода, чтобы…

Я не договариваю фразу, обрываю ее. Да и нечего мне договаривать. В моей голове нет сценария, как могут развиваться такие