В годовщину развода. (не)бывшие - Слава Зорина

Слава Зорина

В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 1

Я ехала домой, сжимая в руке результаты анализов, и улыбалась своему отражению в зеркале заднего вида. Беременна. Семь недель. Мы с Вадимом так этого хотели — еще одного малыша, братика или сестричку для Сони. Последние полгода старались, надеялись, и вот долгожданные две полоски, перевернувшие этот день с ног на голову.

Светофор переключился на зеленый, я нажала на газ, прокручивая в голове, как скажу мужу. Может, устроить романтический ужин? Или просто выпалить с порога, не в силах сдержать радость? Вадим обожает сюрпризы. Нет, обожал, последнее время он стал каким-то рассеянным, постоянно в телефоне, вечно задерживался на работе. Но сейчас все изменится. Ребенок — это же новый виток, новое начало для нас.

Я свернула во двор и увидела его черный внедорожник на парковке. Сердце екнуло от радости, ура, он дома! Хотя… в три часа дня, в середине рабочей недели. Может, тоже хотел сделать сюрприз?

В прихожей пахло яблочным пирогом, наверное Даша пекла с Соней. Хорошая девочка, эта няня. Студентка, подрабатывает у нас уже полгода, Соня к ней привязалась.

— Солнышко, я дома! — крикнула, стягивая туфли.

Из гостиной донесся детский смех и голоса мультяшных персонажей. Я прошла туда и замерла на пороге. Соня сидела на ковре перед телевизором, обложившись игрушками. Одна. Даже не обернулась на мой голос, увлеченная происходящим на экране.

— Сонечка? — я подошла, присела рядом. — Где Даша?

Дочка наконец повернулась ко мне, ее карие глаза, точь-в-точь Вадимовы, светились интересом и вниманием к мультосам.

— Мамочка! — она обняла меня. — Даша с папой в кабинете. Они там важные дела решают.

Что-то кольнуло в груди. Неприятное, острое.

— Какие дела, солнышко?

— Ну, папа сказал, что Даша нашкодила, — Соня пожала плечами, как будто это объясняло все на свете. — И ее надо наказать. Он сказал, чтобы я тут посидела, пока они разберутся. Мам, а мы сегодня будем лепить из пластилина?

Слова дочери эхом отдались в голове. Наказать. Вадим никогда не разговаривал с персоналом сам. Это всегда была моя территория. Если что-то не так, он говорил мне, а я уже решала вопрос.

Я медленно поднялась с пола. Ноги налились свинцом.

— Посиди пока тут, хорошо? Мама сейчас вернется.

Коридор до кабинета показался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла против ветра. В висках стучало. Это просто разговор, не накручивай себя, обычный разговор. Может, Даша разбила что-то ценное или Соня пожаловалась на нее. Хотя дочка обожает няню, постоянно о ней рассказывает…

Я остановилась у двери кабинета. Массивная, дубовая, всегда приоткрытая, когда Вадим работает дома, сейчас дверь была закрыта. Приложила ладонь к дереву — теплое, под пальцами чувствовались вибрации звука.

А потом я услышала стон. Женский…

Мир качнулся, я вцепилась в дверную ручку, холодный металл обжег кожу. Нет. Этого не может быть. Это я себе придумываю, это паранойя, это…

Я дернула ручку, дверь распахнулась.

Кожаный диван у окна, Вадим и Даша… Переплетение тел, кожи, одежда на полу. Ее светлые волосы рассыпаны по его груди. Его руки на ее бедрах.

Время остановилось.

Секунда растянулась в вечность. Я видела каждую деталь, вычленяя каждую отдельно: пуговицу от его рубашки на полу, ее туфли под столом, царапину на коже дивана, которую Соня оставила год назад, катаясь на самокате по кабинету.

Они даже не сразу заметили меня.

А потом Даша вскрикнула, дернулась в сторону, пытаясь прикрыться. Вадим замер, лицо побелело, глаза распахнулись — в них был ужас, такой чистый, животный ужас, что мне на секунду стало смешно. Истерически, безумно смешно.

— Яся… — голос мужа дрогнул. — Господи, Яся, это не…

— Не то, чем кажется? — вырвалось у меня. — Правда?

Я смотрела на них. На мужа, с которым прожила пять лет и на девчонку, которой платила зарплату и доверяла самое дорогое — свою дочь. А она отобрала у меня все.

Глава 2

Даша поднялась с дивана, натягивая джинсы с такой наглостью, будто находилась в собственной спальне. Да, пусть пальцы ее не слушались, а молния застряла, но она не спешила, даже не пыталась скрыться, словно ждала чего-то. Аплодисментов, что ли?

— Выметайся, — процедила я, вытирая мокрое от слез лицо. — Сейчас же. И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Ну, да, слова звучали до боли шаблонно, как в тех второсортных фильмах… неудивительно, она закатила глаза, нашарила на полу свою блузку. Белая, модная с кружевным воротничком… это ж я ей насоветовала, когда заметила, как она не может выбрать между этой и другим вариантом… Господи, как же мне было тошно.

Даша застегнула последнюю пуговицу, поправила волосы и наконец подняв взгляд посмотрела на меня, не виновато и совершенно не стыдливо. С каким-то вызовом, даже презрением.

— Сама виновата, — бросила она, направляясь к двери.

Я не поверила своим ушам.

— Что?

— Нечего пропадать на работе целыми днями, — она обернулась на пороге, и в ее голосе звучала такая уверенность, будто она читала мне лекцию о семейных ценностях. — Пока ты делаешь других баб счастливыми своими букетиками, твой собственный мужик чахнет дома. Ему простая ласка и забота нужна, а не очередной контракт!

Дверь захлопнулась раньше, чем я успела что-то ответить или запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Я стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Яся…

Вадим! Мой шок от наглой девки был настолько силен, что я забыла про него на эти секунды. Обернулась — он медленно, заторможено застегивал рубашку. Пока мы с его девкой препирались даже одеться успел, надо же…

— Не смей, — предупредила я, когда он сделал шаг в мою сторону. — Даже не пытайся.

— Прости. Господи, Яся, прости меня.

— За что? — мой голос звучал странно спокойно. — За то, что трахал няню нашей дочери? Или за то, что делал это, пока я носила под сердцем твоего ребенка и не знала об этом?

Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Я не знал, что ты беременна…

— А разница есть? — я рассмеялась и этот звук был таким истеричным, что аж самой стало страшно. — Ты все равно изменял с девчонкой, которую я впустила в наш дом, доверила нашу дочь. Самое дорогое доверила, блин!

— Это было всего два раза, — пробормотал он, и я застыла.

— Что?

— Два раза, — он не смотрел на меня, уставившись в пол. — Первый