Пробуждение - А. Л. Вудс

А. Л. Вудс

Пробуждение

Информация

Отсканируйте этот код, чтобы получить доступ к списку воспроизведения на Spotify

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Все относятся к тебе по-разному, когда думают, что ты сломлен.

Уставившись на открытые раны на своих ладонях, я стояла под резкими горячими струями воды в душе. Каждый раз, когда я разжимала и сжимала руки, меня пронзал приступ боли. Вода скапливалась в углублениях порезов. Я позволяю ей образоваться там, как плотине, только для того, чтобы поднять руки вверх и наблюдать, как вода ручейками сбегает по всей длине моих рук.

Каким же гребаным беспорядком были последние пару недель.

Меня вынудили взять отпуск до конца года. Я не думала, что у моего босса, Эрла, хватит духу взмахнуть топором, но я ошибалась. У меня все еще были затуманенные глаза после импровизированного сна, и тогда, когда мы выходили из здания, Эрл отвел меня в сторону и вынес приговор. Смысл этого дошел до меня только сегодня, четыре дня спустя.

Несмотря на заботу, которую он излучал в зале заседаний, с тех пор Шон почти не разговаривал со мной. Мы были так далеки от стадии медового месяца, что, возможно, балансировали на той прекрасной окраине Сплитсвилля. Мне не хотелось думать об этом, и, повинуясь инстинкту, моя ладонь сжалась, кончики ногтей впились в рану. Я приветствовала пронзившую меня пронзительную боль, это ощущение притупляло побуждения в моем сознании думать обо всех вещах, о которых я не хотела. Когда я концентрировалась на боли, все остальное превращалось в белый шум на заднем плане.

И все же было странно не работать каждый день. Не иметь цели или что-то делать. Быть во власти кого-то другого. После разоблачения кошмара я провела первые два дня в кататоническом состоянии, попеременно пялясь в потолок и разглядывая небольшую потертость на стене спальни Шона. Он то входил, то выходил из комнаты, иногда пристально глядя на меня с порога двери. В других случаях он забирался ко мне в постель и прижимался своим телом к моему, шепча мне что-то на португальском, что не предназначалось для понимания. Большую часть времени, однако, казалось, что между нами на его огромной кровати был океан. На третий день он сказал мне принять душ; я этого не сделала. На четвертый день он пригрозил сам затащить меня в душ.

Я подумывала бросить ему вызов, просто чтобы посмотреть, согласится ли он, но, учитывая, что он сказал это без веселья, я поняла, что это был бы просто инфантильный способ снова привлечь его внимание. Я была в растерянности, и хотя он несколько дней уверял меня, что ничего не изменилось, я не могла избавиться от ощущения, что так оно и было.

Опустив голову в ручей, я приветствовала удар горячей воды по голове, который больше походил на удары пуль. Я чертовски надеялась, что это очистит мой разум от вызванной тревогой паутины. Мне не нравилось, что земля под моими ногами была такой, словно я взбиралась по неровной местности в сандалиях, а мои лодыжки рисковали потеряться.

Было так много неопределенности в том, что будет дальше. Неделю назад я думала, что приблизилась к тому, чтобы во всем разобраться. Теперь я уже не была так уверена.

Я едва расслышала тихий стук костяшек пальцев в дверь ванной, думая, что я одна в доме. Вздрогнув, я вышла из потока воды, просунув голову в щель между кафельной стеной и занавеской для душа.

— Да?

Я не могла вспомнить, когда в последний раз произносила больше нескольких слов. Мои голосовые связки словно заржавели, звук искажался.

Я почувствовала нерешительность через дверь ванной и по резкому шипению воды из душевой лейки.

— Я могу войти?

Отпустив полупрозрачную занавеску, я повернулась к крану и выключила воду. Я не знала, как долго я там пробыла, но в душе была благодарна, что обжигающая вода не закончилась.

Я прочистила горло.

— Да.

Пар хлынул через дверь, как только она открылась, проносясь мимо него горячими струями. И снова мои пальцы сжались вокруг занавески для душа, пока я не отодвинула прокладку для душа ровно настолько, чтобы увидеть его. Я подслушала, как Трина вчера сказала ему, что он дерьмово выглядит. Если дерьмовый вид означал, что он все еще выглядел съедобно в поношенных рабочих джинсах и другой футболке, плотно облегающей бицепсы, то да — он выглядел ужасно.

Я знала, что она имела в виду мешки у него под глазами. Те, которых не было до моего появления в его жизни. Стыд медленно разгорался во мне, я избегала его взгляда.

— Я ухожу, — краем глаза я увидела, как его руки нашаривают карманы. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Как... — я боролась с хриплым звуком, вырвавшимся из моего горла. Сделав укрепляющий вдох, который обжег мои легкие, я попыталась произнести предложение снова. — Как прошло вчерашнее шоу Ливи?

То, на которое я планировала пойти, чтобы сегодня написать свою историю и уложиться в срок. Я ненавидела то, что мне приходилось спрашивать, как все прошло, что я не была там и не видела этого сама. Не обращайте внимания на неловкую ситуацию, в которую, как я себе представляла, я поместила его с семьей в мое заметное отсутствие. Возможно, мне следовало пойти на шоу в качестве зрителя, даже если бы я больше не освещала эту историю, но до сегодняшнего утра я не могла оторваться от его постели.

Поскольку ничто не могло отвлечь мой разум от невыразимой боли, мои мысли поглотили меня. Все причиняло слишком сильную боль.

Шон прочистил горло, привлекая мое внимание.

— До или после краха пятого уровня за кулисами?

— О, нет, — мой желудок сжался.

Он сделал слабую попытку изобразить полуулыбку.

— Она взяла себя в руки. Это был страх перед сценой.

— Страх перед сценой? Она казалась такой уверенной, когда мы встретились.

Я попыталась улыбнуться в соответствии с его улыбкой, уголки моего рта приподнялись, мои глаза искали его взгляда.

Он потер затылок.

— Люди всегда выглядят так, пока мы не узнаем их получше, — его улыбка погасла.

Мы оба задержали дыхание, когда это утверждение просочилось между нами. Я не смогла убрать с лица обиженное выражение, прежде чем он заметил.