Пробуждение - А. Л. Вудс

— Перестань прятаться от меня, — он вытащил меня из-под каскада, в котором я пыталась спрятаться. — Дай мне посмотреть на тебя.

Гравий покрыл мою трахею, когда я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Каждый раз, когда я смотрела на него таким образом, это было похоже на то, что я смотрю на него в самый первый раз. Это ошеломило меня.

— Люди, которых мы считаем преданными, разочаровывают нас.

Большие пальцы Шона прошлись по моим щекам. Как он узнал, что нужно вытирать, было для меня загадкой.

— Иногда наши сердца так сильно хотят доверять, что мы игнорируем происходящее, чтобы защитить себя.

— Это делает меня жалкой, — сказала я.

— Нет, детка. Ты совсем не жалкая, — мягко ответил он. Он изучал мое лицо, неуверенность отразилась в его выражении.

У меня было столько разочарований, что их хватило бы на всю жизнь. Я больше ничего не хотела, и мне больше не хотелось думать. Мои пальцы сжались на подоле его рубашки, поднимая ее. Влажный материал захлюпал, когда он собрался вместе. Он отслеживал мои движения, пока его рука не коснулась моей. Он стянул через голову промокшую футболку и бросил ее на перекладину, удерживающую занавеску в душе вертикально.

Ручейки воды скатывались по его груди, пробивались сквозь редкие темные волосы на коже и сбегали по контурам пресса, пока не встречались с линией талии джинсов. Потянувшись к поясу, он взял мои руки в свои. Его взгляд был таким же пристальным, как и рука, словно он читал мои мысли.

— Давай подождем еще несколько дней.

На моем лице отразилось огорчение, плечи округлились до ушей.

— Почему?

Он зажмурил глаза, выдохнув, что прозвучало болезненно. Его руки нашли линию моей талии, направляя меня, пока я не почувствовала твердое тепло плитки на своей заднице и позвоночнике. Его твердое тело обхватило мое, он оперся одной вытянутой рукой о стенку душа, а другой обхватил меня за талию. Я чувствовала бешеное биение его сердца в груди, его голова опустилась на мое плечо.

Мой голос почти утонул в шуме воды из душевой лейки.

— Ты же не хочешь трахать сломленную девчонку, верно?

— Ты не сломлена, — он усилил свою хватку на мне, как будто мог задушить эту мысль. — Это не то, что я хочу сказать.

Бас в его голосе был низким ворчанием у моей лопатки, подушечки его пальцев впились в мой бок, как будто он пытался взять себя в руки.

— И ты знаешь, что это не то, что я имею в виду.

Моя правая рука скользнула между нами, останавливаясь на напряжении его набухшей эрекции, которая, казалось, налилась кровью сквозь мокрую джинсовую ткань. Он сдержал проклятие, когда я обхватила его, его бедра инстинктивно преследовали мою ладонь, мой большой палец ласкал набухший кончик.

— Я пытаюсь поступить правильно, Хемингуэй, — он потянулся к моей исследующей руке, его пожатие было жестким на моей собственной. — Позволь мне, только один раз.

— Пожалуйста, перестань мне отказывать, — мое дыхание дрогнуло, когда я втянула воздух. — С такой скоростью от моей уверенности мало что останется, если ты это сделаешь.

Он запечатлел благоговейный поцелуй на моей щеке, из него вырвался сдавленный вздох.

Я была благодарна, что звуки воды, бьющейся о фарфор ванны, заполнили пустоту тишины, которая угрожала поглотить нас. Он не хотел говорить, и я тоже.

Когда я попыталась высвободиться из его объятий, он прижал меня крепче, его лоб все еще прижимался к изгибу моей шеи и плеча, его теплое дыхание смешивалось с поднимающимся паром из душа.

— Или трахни меня, или дай мне убраться отсюда, Шон.

Он поднял голову, что-то непреклонное вспыхнуло в его глазах, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Всегда стремишься сбежать от меня, когда твои чувства становятся слишком сильными, да?

— Что?

— Ты убегаешь, когда мы говорим о чувствах, или пытаешься отвлечь меня сексом, — недвусмысленно ответил он.

Я впала в уныние, слезы огненными струйками потекли по моим щекам.

Шон прижал руку, которая сжимала его мгновение назад, к гулкому биению своего сердца. Мои пальцы вжались в твердый участок кожи.

— Вот что ты делаешь со мной, — его горло сжалось, от мыслей стало трудно дышать. — Я сказал тебе, что ты не жила, и, честно говоря, я тоже.

Это признание высосало весь воздух из моих легких.

— Ты дала мне повод хотеть жить полноценно, без сожалений. Вот почему мне трудно не сказать тебе об этом... — слова замерли у него на языке, как будто его охватил страх и быстрым ударом по затылку вытеснил их из мыслей.

— Что сказать? — спросила я шепотом.

Его веки опустились, рот сжался в жесткую линию. Его ладонь скользнула к мясистой части моего бедра, кончики его пальцев впились в меня, как будто он пытался убедиться, что я не наброшусь на него, как только он произнесет свои следующие слова.

— Мысль о том, что я мог потерять тебя, усилила то, как сильно я хочу удержать тебя рядом.… что я хочу когда-нибудь жениться на тебе.

Когда я резко ахнула, его ресницы затрепетали, глаза открылись.

— Я хочу взять на себя обязательства перед тобой на всю жизнь. Твои мечты, твои амбиции, твоя жизнь, я хочу быть частью всего этого. Это не всегда будет легко; я знаю, что это не так, но я никогда не хотел легкости с тобой.

Я не смогла скрыть ошеломления на своем лице.

— Я как-то спросил тебя, действительно ли быть замужем за мной было бы худшим вариантом, — он прикусил губу, ожидание отразилось на его угловатом лице. — Так что, это так?

Опустив глаза на воду, текущую по кругу в сливном отверстии, я впервые позволила себе полностью рассмотреть ее. Я не думала о душном платье, кольце, шикарном месте проведения свадьбы.

Я думала о жизни, которую мы могли бы прожить вместе. Смех. Ссоры. Моменты, подобные этому, когда мы оба были подавлены и боролись, но все еще пытались найти друг друга в этом шуме. Я ощущала каждое далекое чувство, как будто они уже были воспоминаниями, выкованными в моем сознании, как будто мы уже пережили их.

Я покачала головой.

— Нет.

— Ты можешь представить себе будущее со мной?

Мой следующий вдох сотряс легкие.

— Я могу.

Я ничего так не хотела, как отдаться внутренним идеям в моей голове, которые были такими же реальными, как и он.

Его адамово яблоко дрогнуло.

— Но?

— Мне страшно.

Он опустил руку, которой оперся о стену, и притянул меня вплотную к себе, как