Пробуждение - А. Л. Вудс

будто мог каким-то образом приглушить мое беспокойство. Мои руки обвились вокруг его верхней части спины. Даже прижавшись грудью к груди, он все еще не казался достаточно близким.… Я задавалась вопросом, сможет ли он когда-нибудь быть достаточно близким. Он был татуировкой в моем сознании, клеймом на моем сердце.

— Что, если я впущу тебя, а ты передумаешь? Что, если ты найдешь кого-нибудь получше? Что, если меня будет недостаточно?

— Я ждал тебя всю свою жизнь, Хемингуэй, — он ослабил хватку и взял меня за подбородок, чтобы запрокинуть мою голову назад. — Ты была создана для меня.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю, что ты тоже это чувствуешь.

Мои губы приоткрылись, воздух застрял в груди.

— То, что мы пытались отрицать, существует между нами. Энергия, которая высасывает весь воздух из комнаты и заставляет чувствовать, что время остановилось. Электрический ток. Ты не можешь этого отрицать. Это судьба.

Судьба. Рок. Решено за нас задолго до того, как кто-либо из нас узнал о существовании другого. Он был моим, а я — его. Ничто и никто не мог разорвать эту связь. Ни Кэш, ни моя мать, ни даже я. С этим нельзя было бороться, нельзя было это отрицать.

Ничто не могло изменить судьбу.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Эти три важных слова, казалось, повисли в воздухе над нами, как только они покинули меня. Его глаза были непроницаемы, ноздри широко раскрыты, челюсть подергивалась. Чем дольше тянулось молчание между нами, тем хуже ощущалось это признание. Я больше не чувствовала себя уверенной в своем решении сказать ему это. Больше всего на свете мне хотелось выхватить эти слова из воздуха и проглотить их целиком. Зачем я это сказала? Почему я просто не оставила это в покое? Я почувствовала напряжение в его объятиях, но он не пошевелился, не моргнул, ничего не сказал.

— Сейчас самое подходящее время что-нибудь сказать. Я чертовски волнуюсь.

— Скажи это снова, — прорычал он.

— Я чертовски схожу с ума.

— Только не это, Ракель.

Верно. Не это. Жар обжег мое лицо, оставляя язычки пламени вдоль позвоночника. Я наклонила голову, позволяя глазам закрыться.

— Я люблю тебя.

Затаив дыхание, я ждала, что он скажет что-нибудь, хоть что-нибудь. Шон склонил голову вправо, его глаза пробежались по мне. Затянувшееся молчание билось пульсом в моих руках, мои внутренности выворачивало тем сильнее, чем дольше он оставался неуловимым. Он не сказал бы этого в ответ. После всего, это подготовило меня к этому. Разве я не сделала с ним то же самое? Я потеряла мужество. Я сделала это. Еще одна вещь, которую я сломала, еще одна вещь, которую я не могла вернуть.

Выскользнув из его объятий, я двинулась к щели между занавесками в душе. Он притянул меня обратно, прежде чем я успела собраться с мыслями, и вздох прорезал тишину.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — он навис надо мной, прижимая мои руки к бокам.

— С меня хватит. Мне больше нечего было сказать.

Он сказал, что хочет когда-нибудь жениться на мне, я сказала ему, что люблю его... а он ничего не сказал в ответ.

— Да? Ну, а мне есть что.

У меня перехватило горло.

— Ты ничего не говорил, я подумала...

— Что я передумал только потому, что ты наконец сказала то, что я так долго умирал от желания услышать?

Моя нижняя губа задрожала.

Реакция не ускользнула от его внимания. Он освободил одну из моих зажатых рук, снова положив ее себе на сердце.

— Я хочу, чтобы ты действительно почувствовала это, — потребовал он. Его сердцебиение было непреклонным и быстрым, сливаясь с пульсом под моей ладонью. — Пойми кое-что, Ракель. Ты дала ему повод победить, потому что я люблю тебя.

Я стряхнула его хватку, удерживаемую другой рукой, и крик вырвался из моего горла. Обхватив пальцами его шею, я притянула его ближе. Он последовал моему примеру, найдя мой рот. На этот раз он не сопротивлялся, когда я расстегнула его ремень, расстегнула брюки и стянула их с мускулистых бедер, хотя между нашими открытыми ртами из него вырвалось проклятие.

Он поцеловал меня с силой мужчины, который потерял волю бороться и поддался искушению.

— Раздвинь ноги, Хемингуэй.

Мои ноги подчинились ему прежде, чем я успела осознать приказ, и все осознанные мысли покинули меня. Он наклонился вперед, прижимаясь своей твердой эрекцией к моему животу, его рука скользнула между моих ног.

Его рот нашел раковину моего уха, от его басовитого рычания у меня по коже побежали мурашки.

— Я собираюсь провести остаток своей жизни, боготворя тебя, ты понимаешь это?

Его большой палец коснулся моего клитора, вызвав немедленную дрожь в моих бедрах. Он удерживал меня в вертикальном положении своими сжатыми бедрами.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Каждую ночь, каждый день, вечность.

Моя голова прижалась к кафелю.

— Это очень похоже на предложение.

— Может, и так.

Он погладил языком мочку моего уха, в то же время его указательный палец проник в мой вход, и мое тело приняло его со стоном, наполнившим комнату.

— Может, и нет. Что бы ни уготовило мне будущее, я хочу, чтобы оно было с тобой. Хорошее и плохое. Спокойствие и хаос. Где бы ты ни была, я хочу быть там.

Я позволила своим мыслям затихнуть, отдаваясь движениям его пальца. Спустя долю минуты моя ладонь обхватила его ствол. Дыхание Шона обжигало мне щеку, звук, который он издавал мне в ухо, был насыщенным и мужественным.

— Пообещай мне, что ты никогда не сделаешь этого со мной.

Я покачивала бедрами в такт движениям его пальцев. Я знала, что он не Кэш, но меня охватил иррациональный страх.

Его ноздри раздулись, понимание окружило его.

— Никогда.

— Пожалуйста, не делай мне больно, Шон. Я этого не переживу. Я не могу пройти через это снова.

Пальцы его свободной руки зарылись в мои волосы, притягивая мой рот к своему. Поцелуй был мягким, от него по мне разлилось тепло.

— Никогда. Ты можешь доверять мне, — его пальцы соскользнули с моего естества. Он нашел изгиб между моим коленом и бедром, перекидывая его через сгиб своего локтя. — Я не причиню тебе боли, я обещаю тебе.

Он отпустил мой затылок, его рука направила свой кончик к моей пульсирующей киске. Он двигался взад и вперед по моему естеству, купаясь в моем возбуждении. Его первый вход в меня был робким, его бедра дрожали рядом с моей неподвижной ногой. Наши соответствующие торсы затряслись, наши тела зафиксировали плотное прилегание.

Он медленно двигался внутри меня, каждое