Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Глава 1. Семья моего сына

— После всего, что случилось, у тебя ещё хватило наглости заявиться и умолять о содержании? — Зинаида Юрьевна пронзила меня ненавистью. Будь её воля, я бы прямо сейчас вспыхнула как чучело Масленицы, сгорела дотла и исчезла из её жизни навсегда. Чтобы не напоминать о том, что случилось с её сыном. И как мать, прекрасно её понимаю, ведь я бы здесь тоже не стояла, не терпела унижения, не будь у меня на руках маленького ребёнка, о котором я должна позаботиться. И иного варианта, кроме как, умолять о помощи свекровь – нет.

— Я не ради себя, но ради Даниила Тимофеевича…

— НЕ СМЕЙ! Слышишь! Не смей давать твоему отпрыску отчество моего сына. Это не доказано, мой мальчик не признал ребёнка… Сколько вас таких ещё будет!

Градус нашего разговора близок кипению, едва сдерживаюсь, чтобы не поддаться накалу страстей:

— Признал. Вот бумага, пожалуйста, не делайте из меня проходимку, злодейку и попрошайку. Жизнь иногда…

Не умею обманывать и замолкаю. Не за себя прошу, а за ребёнка, только это меня сейчас оправдывает. Ведь на самом деле, Зинаида Юрьевна сто раз права, тысячу раз.

Я не жена её сына, и никогда не видела отца Дани. Потому что несколько месяцев назад, сразу после того, как «добрые» люди вручили настоящей Татьяне статью с печальным известием о трагической гибели её горячо любимого мужа, она не справилась с горем и в её теле очнулась я. Тоже Таня, тоже мать, только из другого мира, я сильнее, и во мне нет гордыни, мне не стыдно стоять здесь и просить принять внука в семью. Чтобы он вырос счастливым, здоровым и получил хорошее образование. Мне приходится требовать у родственников то, что малыш должен иметь по праву, и всё, что я не смогу ему дать. Потому что лично у меня нет денег и достаточно устойчивого положения в обществе. У меня в этом мире вообще ничего нет, кроме, свидетельства о браке с Тимофеем Матвеевичем Дорониным.

Моя цель простая, и я не выйду из этого кабинета, пока не получу помощь. Потому что дома ждёт голодный сын.

— Поражаюсь твоей дерзости. Заявилась, требуешь денег и содержания. А ведь когда-то настроила моего мальчика против семьи. Ты причина нашей ссоры и всего, что случилось после… Но я тебе так скажу, он перед поездкой приезжал, просил прощение и поклялся, что брак с тобой – фикция. Вы не венчанные, так что все твои бумажки – ничтожны. Убирайся, пока я не приказала тебя выгнать.

Ужасно слушать жестокие обвинения. Но в них нет ни слова правды, Тимофей Матвеевич переругался в пух и прах со своей семьёй задолго до встречи с настоящей Таней, задолго до рождения Дани, и свекровь об этом прекрасно знает. Об этом все знают из той же газеты, уж там расписали...

— Вы правы, простите, что напомнила о себе и о вашем внуке, единственном сыне Тимофея, которого я вам даже не покажу. И сама подниму, он не получит блестящего образования, и статуса в обществе, но зато его никто не будет вот так упрекать в преступлениях, каких мы не совершали. Прощайте, когда опомнитесь и поймёте, что Даня – это продолжение вашего горячо любимого сына, будет поздно. Он не захочет общаться. Не меня вам стоит винить, а себя. С таким характером…

— Замолчи, ненавижу… Ты ведьма, точно такая же, как моя мачеха, но я вас вижу насквозь, ты оморочила моего мальчика, сбила с пути истинного.

— Вас в какую степь понесло? Какие оморочки? Какие ведьмы? Я с вами, как с нормальным человеком пытаюсь поговорить. Вы же бабушка! А я мать вашего внука! — последняя попытка вернуть разговор в лоно разумного диалога, но вижу, как её буквально трясёт от одного моего вида, делаю шаг назад, боясь, что Зинаида Юрьевна в меня канделябром запустит, очень недобро на него покосилась. — Посмотрите на себя со стороны, и вам всё станет понятно. Не я увела Тима из семьи, а вы его оттолкнули. Я же по наивности думала, что на вас наговаривают, пришла молить о помощи.

Меня вдруг захлестнуло чувство жестокой несправедливости, и я наговорила лишнего, за что тут же и поплатилась.

— Я прикажу забрать у тебя мальчика, как у недостойной. Определим в пансион, там о нём позаботятся лучше, чем ты. Будет ему и образование, и карьера. Только так я смогу помочь ему, и только чтобы больше не видеть тебя. Ты наглая содержанка моего сына, с таким клеймом на репутации тебе нельзя доверять ребёнка.

Она нащупала моё слабое место и поняла, куда бить, чтобы не промахнуться, без канделябра обошлась. Репутация в этом обществе – кредит доверия. У меня, действительно, репутация выглядит ужасной.

— Он совсем маленький. Года нет! Какой пансион? Он без матери не выживет. Вы совсем от ненависти свихнулись. Ужас какой, не думала, что вы настолько жестокая…

Разворачиваюсь и не прощаясь выхожу из кабинета. Теперь прекрасно понимаю суть рассказов о семейке моего мужа, какими меня час назад запугивала подруга и отговаривала от этого заведомо бесполезного занятия. Если бы не крайняя нужда, никогда бы не пришла просить о помощи.

Придётся завтра же отказаться от комнаты в пользу коморки, и устроиться на любую работу, вот только с кем оставлять сына…

Найти такую же девицу с ребёнком в отчаянном положении и по очереди с ней выходить на смену? Или посудомойкой, или прачкой, там можно и с малышом. Прекрасно понимаю, что жаркая, душная прачечная, ещё и опасная – не место для годовалого ребёнка.

Слёзы по щекам льются от бессилья, впервые со мной такое, тупик, из которого невозможно спастись, не потеряв достоинства, ладно бы достоинство, сейчас речь идёт о выживании.

Пулей вылетела из шикарного парадного и, не заметив прохожего, неудачно столкнулась с ним. Чуть не упала.

— Сударыня, осторожнее. О! Кажется, я вас знаю. Вы же, постойте, вы любовница моего племянника? Тимофея? Примите мои соболезнования, говорят, у вас есть от него сын…

Поднимаю взгляд на мужчину и едва сдерживая гнев, цежу сквозь зубы:

— У меня есть бумаги, удостоверяющие законный брак! И сын признан отцом. Но вам на эти факты плевать.

— Хм, ну почему же. Вы даже не представляете, насколько не плевать. Если вы скажете мне да и согласитесь на маленькую аферу, почти безобидную. То я вам немного помогу.

Холёный,