В плену безумия - Катерина Пелевина

Катерина Пелевина

В плену безумия

Пролог

Алёна Вишнякова

Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань пижамы… В комнате полумрак, прорезанный лунным светом из-за неплотно задёрнутых штор… Часы на тумбочке показывают 04:25. Я должна спать, но не могу… Вспоминаю нашу ночь и расплываюсь в улыбке… Слишком хорошо, слишком спокойно.

Я никогда не думала, что может быть вот так… Что я встречу того самого. Единственного.

Глеб дышит ровно, глубоко. Его рука лежит на моей талии, тяжёлая и надёжная. Я ловлю себя на мысли, что вот оно, счастье… Просто лежать рядом с человеком, который видит тебя — настоящую, без масок. Который так же влюблен в тебя, как и ты…

Я осторожно разворачиваюсь, чтобы разглядеть его лицо. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты. В этом свете он выглядит почти невинным. Таким, каким я его полюбила: нежным, внимательным, даже немножечко смешным…

Хочется целовать их снова… Как ночью… Поверить не могу, что я такая ненасытная… А ведь он у меня первый.

Я шумно выдыхаю. Случайно… Не хочу разбудить. Отворачиваюсь и поглаживаю его руку своей… Перебираю волоски на коже… Чувствую, как тянет низ живота… Как мне хочется продолжения… Как соски реагируют на его запах… Тело будто чужое. Мне не принадлежит. Я зависима от его касаний…

Но потом вдруг что-то меняется.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Не больно… Пока. Но хватка становится другой. Более твёрдой. Более целенаправленной. Будто ему снится кошмар…

— Глеб? — шепчу я, пытаясь повернуться.

Он не отвечает. Его дыхание учащается…

И тогда его рука поднимается. Медленно. Но слишком уверенно… Обхватывает моё горло. Странным образом.

И я замираю…

— Глеб, — повторяю я, на этот раз с дрожью в голосе. — Что ты…

Чувствую, как его дыхание скользит по коже, а пальцы начинают смыкаться, и я вцепляюсь в них своими, начав хрипеть. Пытаюсь снять их, но он не позволяет. Держит и душит…

— Глеб, прекрати! Проснись, Глеб!

— А он не спит, дорогуша, — звучит что-то жуткое из-за моего плеча… Я резко разворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо. Мне кажется, что сплю… Это просто кошмар… Я вот-вот проснусь, и всё это закончится…

Заглядываю ему в глаза… по коже бегут мурашки.

Это не его глаза.

В них ни тепла, ни узнавания. Только холодный, расчётливый блеск. Его губы растягиваются в ухмылке, которая не принадлежит ему. И моё тело цепенеет.

— Тихоооо, тш-ш-ш, — шепчет он, парализуя ещё сильнее. Голос низкий, чужой. Он всё ещё грубо держит меня за шею, только теперь глаза в глаза. — Ты слишком много говоришь…

Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Паника бьётся в груди, как птица в запертой клетке. И позвать некого…

— Отпусти… — хриплю я.

— А если не хочу? — он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. — Ты слишком сладкая, чтобы жить вот так спокойно… Сейчас мы это исправим…

— Что… За бред… Отпусти… — мой голос срывается с петель.

Он смеётся. Звук резкий, как стекло. У меня чувство, будто я вот-вот проснусь… Это не может быть правдой. Хрень какая-то…

— Лжёшь. Уже возбудилась, маленькая дрянь, а?

Я хочу закричать, но его пальцы сжимаются чуть сильнее. Воздуха становится меньше. Я задыхаюсь…

Он наваливается сверху и его язык скользит по моей щеке, пока я сопротивляюсь, пытаясь сбросить его с себя… Глеб никогда себя так не вёл. Это сюр какой-то! Мужская рука пролезает под мою пижаму и забредает под бельё.

— Ну кончено возбудилааааась… — проводит по моей влажной коже и насмехается, толкнув в меня пальцы до непроизвольного стона. Только я не понимаю, что здесь творится… Что это за херня с ним происходит?!

— Глеб! Остановись! Что с тобой такое?! Глеб?! Это я! Алёна! — тараторю без умолку, загнав ногти в его предплечья.

— Алёнаааа… — выдыхает он, словно хищник. — Он слишком тебя балует, дешёвка… Я покажу, каково это… Плакать под нами и задыхаться…

Едва я чувствую, как он произносит это и опускает вниз свои штаны, как со всей дури пинаю его между ног и сползаю с кровати, убегая прочь, пока он не успел рвануть за мной…

Глава 1

Алёна Вишнякова

Я вечно теряюсь в этой библиотеке. Огромные стеллажи, словно лабиринты, скрывают от меня нужные книги, а строгие таблички с шифрами только сбивают с толку… И почему нельзя воспользоваться интернетом… Наш препод такой… Принципиальный мужчина… Сказал, что будет строго это проверять и вычленять неугодный ему материал… Я бы обозвала его другим словом, но слишком суеверная. Не стоит на него наговаривать, пока не сдам зачёт… Поэтому сегодня мне срочно нужен учебник по психолингвистике, ведь уже завтра семинар, а я до сих пор не разобралась с теорией речевой деятельности.

Пробираюсь между рядами, водя пальцем по корешкам. Где-то вдали шуршат страницы, тикают часы, пахнет бумагой и тишиной. Нет, я очень люблю бумажные книги. Очень. Но не тогда, когда их надо проштудировать за несколько часов, а перед этим ещё и отыскать среди тысяч других… Замыленная поиском я теряю всякое представление, как выкроить время, чтобы ещё и успеть прочитать находку…

И вдруг голос:

— Ты выглядишь так, будто ищешь что-то очень важное…

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Почему-то заранее знаю, что он не может принадлежать какому-нибудь задроту…

И чуть не падаю на месте от того, что вижу…

Передо мной стоит какой-то симпатичный парень, прислонившись к стеллажу, и смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Нет, не симпатичный… Просто Бог красоты, блин… В прямом смысле слова... Мужественный… Высокий, широкоплечий, в простой белой футболке, которая подчёркивает рельеф его рук. Но то, что особенно привлекает моё внимание — его лицо… и глаза. Какой же, блин, красавчик! Я просто себя возненавижу, если сейчас опять начну мямлить…

— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как щёки теплеют. — Учебник по психолингвистике. Но, кажется, он меня избегает…

Он смеётся — тепло, без насмешки. И я мысленно себя хвалю. Хорошо пошутила, Алёна. Расслабься уже, а… А-то он сочтёт тебя за придурочную…

— Давай помогу. Я здесь каждый день. Знаю каждый уголок…

Он делает шаг вперёд, и я невольно задерживаю дыхание. От него пахнет свежестью и мятой, как после пробежки по парку в прохладный день. Только ещё и с нотками Ментоса… Опять это мои книжные фантазии… Я долбанный романтик.

— Алёна, — представляюсь я, протягивая руку.

— Глеб, — он