Сквозь его безумие - Татьяна Берест

Татьяна Берест

Сквозь его безумие

Глава 1

Я всегда легко сходилась с людьми. Любила слушать, смеяться вместе, шутить без упрёка. И, наверное, за это меня любили. В школе, в институте — всегда кто-то рядом. Шумные коридоры, смех, разговоры, взгляды, которые ловили меня в толпе и не отпускали.

Сегодня всё иначе.

Останешься после пары? — спросил Ян, не отводя глаз. Я кивнула, не совсем понимая, что чувствую. — Зачем? — спросила, пытаясь сделать голос ровным. — Договорился с ректором. Нужно разобраться с бумагами. Поможешь?

Я вздохнула. «Ладно», - выдохнула почти шёпотом.

Аудитория пустая. Тусклый свет лампы падает на стол. Я стою у двери, и что-то в груди сжимается. Он открывает за мной, и мир словно замер.

— Нам никто не помешает, — его голос почти шёпот, но с такой тяжестью, что от него мороз по коже. Он упирается рядом со мной.

Я стараюсь не смотреть в глаза. — Ян, садись, у меня мало времени... - пытаюсь звучать спокойно, но что-то дрожит в голосе.

Он медленно приближается. Что-то в его взгляде не дружеское. Я чувствую, как напряжение режет воздух.

Мы быстро... - шепчет он, и я ощущаю, как всё вокруг сжимается.

Ян, пожалуйста... я правда не хочу... слова выходят рваными, будто их приходится проталкивать через горло.

Он не отстраняется.

Наоборот.

Ближе.

Слишком.

— Я хочу, — тихо, почти мягко. И от этой мягкости внутри всё холодеет.

Это не смешно, — я пытаюсь оттолкнуть его, но ладони будто скользят по камню. — Ян, хватит.

Он перехватывает мои запястья.

Резко.

Сразу — больно.

— Тише, — наклоняется ближе, дыхание касается шеи. — Не надо вот этого.

Отпусти меня, — теперь уже прямо, жёстче. Я дёргаюсь сильнее. — Ты меня слышишь?

Он не отвечает.

Только смотрит.

И в этом взгляде — ничего знакомого.

Ни одного человека, которого я знала.

Ян...тише. Уже не требование. — Перестань.

Он будто не слышит.

Рывок — и я спиной к стене.

Глухой удар.

Воздух выбивает из груди.

На секунду всё плывёт.

Мы быстро, — снова это почти мурлыканье, только теперь в нём что-то липкое, неприятное.

— Ты же поможешь?

— Нет, — выдыхаю сразу. — Нет, Ян. Нет.

Пытаюсь повернуть голову, уйти, отвести лицо.

Он не даёт.

Пальцы в волосах.

Жёстко.

— Ян, ты с ума сошёл... - голос дрожит, но я всё ещё пытаюсь удержаться. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Он усмехается.

Коротко.

Понимаю. Тогда отпусти, — уже почти шёпотом. — Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» звучит чужим. Неправильным.

Никогда раньше мне не приходилось так его говорить.

Он молчит.

Только смотрит на губы.

И это хуже любого ответа.

ПН... - я снова дергаюсь, но руки зажаты выше, к стене. Больно. Слишком. Ты же всегда такая... - он говорит медленно, разглядывая меня, будто впервые. — добрая.

Правильная.

— Это не даёт тебе права, — резко. — Слышишь? Не даёт.

Он наклоняется ближе.

Слишком близко.

А кто мне его даст? — почти шёпотом. Никто, — выдыхаю. — Никто, Ян.

Он улыбается.

И от этой улыбки внутри что-то окончательно срывается.

Тогда сам возьму. Нет, — уже резко. Громче. — Нет. Отпусти меня!

Я рвусь сильнее, ногтями впиваюсь в его руку.

Он морщится — на секунду.

И этого достаточно, чтобы понять: боль есть.

Но это его не останавливает.

Наоборот.

Хватка становится жёстче.

Тихо, — сквозь зубы. — Я сказал — тихо. Помогите...

— слово вырывается само. Слабое. Ненастоящее.

Я сама слышу, как оно тонет в пустоте аудитории.

Никого.

Никто не услышит.

И это знание падает куда-то внутрь тяжёлым камнем.

— Видишь? — почти спокойно. — Никого.

Я замираю на секунду.

Не потому что сдаюсь.

Потому что не понимаю, что дальше.

— Ян... пожалуйста..

— теперь уже тихо, почти без голоса. — Не надо...

Он наклоняется к самому уху.

— Поздно.

Холод проходит по спине.

Резко.

До дрожи.

Я снова дёргаюсь — отчаянно, из последних сил.

— Отпусти! — голос срывается. — Ты меня слышишь?!

Он не отпускает.

Стена холодная за спиной. Руки болят. Дышать тяжело.

И вдруг — странная пустота.

Без слёз.

Без крика.

Только глухое:

это не происходит.

Ян... почти беззвучно.

Он уже не отвечает.

И в этот момент-

Я резко распахиваю глаза.

Темнота.

Комната.

Тишина.

Руки свободны.

Дыхание сбито.

Сердце бьётся слишком громко.

Я лежу, уставившись в потолок. И только одна мысль, как заевшая:

Когда это закончится... Когда я уже перестану это видеть...

Соскакиваю с кровати так резко, будто за мной всё ещё гонятся. Ноги холодят пол, дыхание сбивается, но я упрямо иду в ванную, почти на автомате. Включаю свет — резкий, слишком яркий

— щурюсь, опираюсь ладонями о раковину.

Смотрю на себя.

Глаза красные, волосы растрепаны, губы приоткрыты, будто я всё ещё пытаюсь сказать то самое «нет», которое там во сне никто не слышал.

— Bcё... - шепчу себе, но голос какой-то чужой. — Всё, хватит.

Открываю кран.

Вода шумит, бьётся о керамику, разбивается на брызги. Я подставляю ладони, потом лицо резко, без подготовки. Холод обжигает, сбивает дыхание, вырывает меня из остатков сна.

Ещё раз.

И ещё.

Пока кожа не начинает ныть.

Пока мысли не становятся чуть тише.

— Всё куда вода — туда и сон...

— бормочу, почти механически, будто это заклинание.

Соберись, Соня...

Поднимаю голову. Капли стекают по щекам, и на секунду кажется, что это слёзы. Но нет.

Сегодня нет.

Я вытираюсь полотенцем, медленно, стараясь заземлиться — почувствовать ткань, движения, себя здесь, сейчас.

Иногда накрывает.

Резко, без предупреждения. Как будто кто-то щёлкает внутри переключателем — и я снова там.

В той аудитории. В том воздухе, который невозможно вдохнуть

Но я не даю этому поглотить меня.

Не даю.

Я выпрямляюсь, смотрю себе в глаза.

— Я всё та же, — говорю уже твёрже. — Слышишь? Всё та же.

И почти верю.

Весёлая. Лёгкая. Та, с которой смеются, а не молчат. Та, которая сама выбирает, кому быть рядом.

Я сменила институт.

Сменила маршрут, улицы, лица.

Забыла.

Почти забыла.

Иногда это «почти» цепляется, как заноза, но я научилась жить так, будто её нет.

Возвращаюсь в комнату. Тишина встречает слишком спокойно. Раньше она была другой наполненной голосами, музыкой, шутками на кухне.

Сейчас — пустая.

Вика съехала к своему мужчине, и я правда за неё рада. Даже искренне. Но её кружка всё ещё стоит на полке, и иногда я ловлю себя на том, что прислушиваюсь — не щёлкнет ли замок, не зайдёт ли она, не бросит ли сумку у двери.

Не заходит.

Сессия сдана.

Девчонки