Ритм - Татьяна Берест

Татьяна Берест

Ритм

1

Я глушу двигатель во дворе старой пятиэтажки. Панель на приборке наконец темнеет — и я ловлю себя на тихом, почти благодарном «ну вот». Ошибки больше не мигают перед глазами, не колют взгляд своими тревожными значками. Как будто вместе с ними на секунду гаснет и вся суета дня. Я выдыхаю — медленно, глубоко — и перевожу взгляд на подъезд.

У подъезда на лавочке сидит баба Катя. Маленькая, в тёмном платке, с руками, сложенными на коленях. Она не ждёт никого — просто сидит, дышит воздухом, как умеют только пожилые люди: спокойно, внимательно, будто каждая минута — отдельная маленькая жизнь.

Я выхожу из машины. Весенний воздух мягко касается лица. Тепло. Настоящее, живое тепло, которое ещё вчера казалось невозможным. От него становится чуть легче — хотя где-то внутри я понимаю: жаль, что в жизни всё не так просто, как в этой тёплой минуте во дворе.

— Здрасьте, баб Кать.

Она поднимает глаза и улыбается — тихо, по-соседски.

— Привет, Лерочка. Как дела?

— Да хорошо… — отвечаю я и, кивнув на лавочку, спрашиваю: — Вы что тут одна сидите?

Баба Катя усмехается — не грустно, а как-то по-доброму, с той мудрой иронией, которая появляется у людей после долгой жизни.

— Поэтому и сижу, — говорит она. — Пока никого нет.

И в этих простых словах почему-то оказывается больше тишины и смысла, чем в длинных разговорах. Словно иногда человеку и правда нужно совсем немного — лавочка у подъезда, тёплый воздух и несколько минут, когда рядом никого. Только ты и весна.

— Ну да… иногда подумать нужно в тишине.

Баба Катя качает головой, будто я сказала что-то слишком молодое.

— Лер, да тут всё проще. Я уже не в том возрасте, когда думают. Я в том, когда вспоминают.

Она говорит это спокойно, без жалости к себе. Просто как факт, как погоду за окном. Мне почему-то становится неловко, и я сразу спешу возразить:

— Ой, да какие ваши годы. Я видела, как вы ещё резво бегаете.

Она тихо смеётся.

— Бегаю-то, может, и резво… но не так, как раньше. Душа осталась прежней, Лерочка. А вот возможности уже не те.

Мы вроде разговариваем легко — без тяжести, без пауз. Но внутри у меня что-то чуть сжимается, будто я случайно коснулась темы, к которой не готова.

Я прощаюсь и захожу в подъезд. Металлическая дверь глухо закрывается за спиной, и двор с весенним воздухом остаётся снаружи.

Дома тихо. Я ставлю чайник, щёлкаю кнопкой и слушаю, как он начинает медленно шуметь.

И вдруг ловлю себя на том, что тоже вспоминаю. Не думаю — именно вспоминаю. Как будто слова бабы Кати незаметно перешли со двора вместе со мной, сели где-то рядом на кухне и тихо открыли старую коробку с мыслями, которые обычно не трогаешь.

Вроде всё хорошо. И в то же время — не хорошо.

Чайник шумит на кухне, я стою у окна и считаю в голове какие-то смешные, бытовые цифры. В баке двадцать литров бензина. Немного, но пока хватит. На автобус пересаживаться — тоже не вариант: там ведь тоже платить нужно. Просто деньги уходят чуть тише, незаметнее.

Иногда мелькает короткая мысль — поехать домой, в деревню. Прямо так: собрать сумку, закрыть дверь и уехать. Там всё просто. Огород, земля, воздух другой. Земля кормит — это правда. Она всегда кормила.

Но дальше мысль упирается в стену.

А дальше что?

Дни будут идти ровно, спокойно, одинаково. Утро, грядки, вечер, тишина. И вроде бы в этом даже есть какая-то правильная жизнь. Только вот внутри я понимаю — там почти не остаётся места для движения вперёд. Для какого-то роста, для попыток, для будущего, которое ещё можно поменять.

Там хорошо… но как будто слишком рано жить только воспоминаниями.

Я вспоминаю слова бабы Кати и вдруг понимаю, почему они так зацепили. Страшно не стареть. Страшно однажды поймать себя на том, что впереди уже ничего не планируешь — только перебираешь прошлое, как старые фотографии.

Чайник щёлкает. Я наливаю чай и думаю, что, наверное, самое трудное — это жить где-то посередине. Когда воспоминания уже есть. А уверенности в будущем ещё нет.

И это даже не обстоятельства. И не чья-то вина. Скорее — мои собственные неверные решения, когда-то поспешные, с незрелыми взглядами на жизнь.

Сегодня вдруг стало ясно: работать продавцом — не моё.

Не потому, что тяжело стоять целый день или разговаривать с людьми. К этому привыкаешь. Тяжелее другое — когда в конце смены считаешь кассу и тихо надеешься, что всё сойдётся. А если нет — недосдачу просто «раскидают», и вроде никто прямо не обвиняет, но осадок остаётся, будто виноват немного каждый… и ты тоже.

И стоишь потом, киваешь, соглашаешься, хотя внутри всё протестует. Наверное, дело даже не в деньгах. А в этом ощущении — когда что-то не по совести, но сказать вслух не получается.

И тогда вдруг понимаешь: нет, это всё-таки не моё.

Раньше я думала: ничего, машина прокормит. Сел за руль — и всегда можно заработать. Казалось, в этом есть какая-то свобода: дорога, движение, сам себе хозяин.

Но оказалось — тоже нет.

Бензин дорожает, заказы то есть, то пусто, день может пройти в ожидании. И вроде весь день крутишься, ездишь, смотришь на город через лобовое стекло, а к вечеру понимаешь — сил ушло больше, чем осталось в кошельке.

Вздыхаю, достаю телефон. Открываю приложение с вакансиями и начинаю листать.

Строки бегут одна за другой: распространитель листовок, оператор колл-центра, менеджер по продажам «без опыта», помощник риелтора, курьер на своём авто, администратор в салон, онлайн-консультант, упаковщик на склад, удалённый «куратор чатов», наборщик текста…

Иногда попадаются совсем странные: «работа в интернете, доход высокий», «помощник руководителя без обязанностей», «лёгкий заработок, обучение за один день».

Читаю и только усмехаюсь.

Половина — это когда нужно уметь что-то по-настоящему: образование, опыт, навыки. А другая половина — будто наоборот, для людей, у которых либо слишком много наивности… либо совсем нет лишних вопросов.

Закрываю экран и ловлю себя на простой, чуть горькой мысли: да уж… в этой жизни, похоже, нужно либо образование, либо полное отсутствие мозгов. А сложнее всего — находиться где-то посередине.

Листаю дальше и вдруг цепляюсь взглядом за простое объявление:

Требуются администраторы, официанты, помощники поваров. Бар «Ритм».

Я