Оборотень ведьмы - Эбби Нокс

Эбби Нокс

Оборотень ведьмы

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Оборотень ведьмы

Эбби Нокс

Перевод: RaganaMars

Сверка:

Редактор: Вера

Вычитка: Алена

Русификация обложки: Оксана

Глава 1

Тимбер

Единственное, что красивее осенних красок на Мейн-стрит — это волосы Черри Вудбери, сияющие под желто-оранжевым светом фонарей.

Для меня она всегда прекрасна. Но сегодня она другая. Четко очерченные скулы, а губы — глянцево-мягкого красного оттенка. Кудри Черри собраны в свободный узел на макушке, мягкие пряди касаются голых плеч, когда она движется. Эти плечи так и хочется укусить, облизать.

Куда она идет?

Припарковавшись у банка, ее машина коротко пискнула сигнализацией. Она запихивает брелок в сумочку и нервно дергает подол платья. Шаг Черри на сексуальных каблуках немного не уверен.

Конец октября. Она наверняка мерзнет в платье без рукавов.

И уж точно она не нарядилась так, чтобы сделать вечернюю выручку для магазина свечей. Да и банк уже закрыт. Метрдотель итальянского ресторана придерживает для нее дверь.

Пятничный вечер. И не ее обычный распорядок, и это меня тревожит. Что-то случилось? Что-то изменилось?

Может, она просто берет пиццу на ужин навынос. Но зачем тогда маленькое красное платье — и без пальто?

Внутри ресторана столы уже не с клетчатыми красными скатертями и вазами, как в обеденное время, а с белым льном и свечами. Из дверей, пока пары входят и выходят, на улицу плывет песня Фрэнка Синатры.

Зачем Черри окружать себя всей этой романтикой?

Реальность бьет меня, как свинцовая мушкетная пуля в мошонку.

Черри на свидании.

От одной этой мысли пересыхает во рту от жажды крови, а луна еще не поднялась достаточно высоко для этого.

Лучше бы мне уйти, пока повышенное давление не спровоцировало превращение слишком рано.

В первую ночь полнолуния в это время я уже исчезаю из вида. Превращение в оборотня, когда накрывает, — зрелище гротескное, и я знаю, что лучше не слоняться среди людей. Да и ни один человек не захотел бы оказаться на пути получеловека-полуволка. На рассвете я слабо помню, что мне было нужно прошлой ночью.

И все же вот он я, рискую всем и наблюдаю, как Черри шагает в лучший ресторан города. Странно, но она крепче прижимает к себе сумочку, когда замечает своего кавалера.

Мужчина, с которым она встречается, не встает, при ее появлении.

Разве его не научили манерам?

Кому бы говорить о манерах, как не мне, когда я прячусь в тени, опасно близок к превращению. Если задержусь еще хоть чуть-чуть, поужинаю печенью грубияна раньше, чем он закажет закуску.

Я заворожен, глядя, как она садится за стол со свечами, сама отодвигая себе стул. В одной руке у ее спутника бокал вина, другой — большим пальцем листает ленту на телефоне.

Когда он наконец поднимает взгляд, глаза задерживаются прямо на ее груди.

Уши дергаются. Я слышу их разговор, как колокол, сквозь разделяющие нас стены — ежемесячная смена формы навсегда изменила мое внутреннее ухо.

— Привет, Тоби, — говорит она со сладкой широкой улыбкой и с надеждой в глазах.

— Так, так, так. Ты неплохо приоделась, — говорит Тоби.

Тоби?

О, черт. Я знаю это лицо и знаю это имя. Тоби Кук, сын нашего мэра, избранного на четыре срока. Я выпускался вместе с ним — в семестре, когда перевелся в Берчдейл, — в том самом году, когда мне стукнуло восемнадцать и я понял, что проклят.

Тогда, одиннадцать лет назад, Тоби был классической крупной рыбой в маленьком пруду. Он обожал гнать пургу про мои дешевые джинсы и обувь. Что я могу сказать? Ежемесячное превращение в оборотня очень портит одежду. Я не мог позволить себе дизайнерские шмотки, тем более будучи бездомным подростком.

— Ну и выглядит он как будущий неплательщик алиментов, — произносит кто-то.

Сначала я думаю, что это мой внутренний комментарий. Но, посмотрев налево, вижу, как в тени таится мужчина. Лучший друг, которого мне сейчас видеть совсем не хочется.

Чуть выдаваясь из темноты, его стройная фигура демонстрирует дорогой черный свитер и брюки по фигуре. Он, как всегда, вне времени: лицо одновременно лениво-скучающее и смертельно опасное. Такую особую манеру держаться в этом городе могут себе позволить лишь безмерно богатые, и лучше моего близкого друга, Финнегана Фроста, не делает никто.

Единственная причина, по которой Тоби не смог сломать меня в выпускной год — это Финнеган. Никто никогда не связывается с Финнеганом или с теми, кого он берет под свое крыло. Есть власть и деньги семейки Куков, а есть власть и деньги Финнегана.

Волосы встают дыбом, пока я наблюдаю, как мой лучший друг оглядывает Черри и Тоби, будто они пара первосортных стейков. Странно, обычно он не выходит из дома до позднего часа. Так удобнее совершать свои необходимые преступления тайком.

— Что ты здесь делаешь? Солнце еще даже не село. Сгореть хочешь?

— Умираю со скуки по чужой вине, — вздыхает Финнеган, рассматривая идеально ухоженные ногти. — Что, во имя всех адских колоколов, такая лакомая штучка, как она, делает с ним?

Ругается он так, словно на пару сотен лет старше меня, но в беге уделает и загонит добычу в угол быстрее меня в любой день.

— Не говори так о ней, — выплевываю я. — Она не еда.

— Позволю себе не согласиться, — смеется Финнеган, толкая меня локтем. — Ты ее кровь нюхал?

Я рычу — звук, который не позволяю себе издавать рядом с людьми. Он слишком звериный и станет еще более звериным по мере того, как луна будет подниматься над нашим милым городком. Холод в воздухе вызывает мурашки по рукам, и каждая клеточка кожи предвкушает, как ее покроет черная шерсть.

— Я так и думал, — подтрунивает Финнеган.

— Разве ты не можешь где-нибудь украсть пару пакетов крови?

— Оскорбления! — вскрикивает Финнеган, притворно оскорбляясь от атаки на его мораль. — Больницам щедро платят за то, что я забираю. И я беру только в коммерческих клиниках.

Без разницы. Все равно он останется вампиром, пьющим человеческую кровь. У каждого из нас свои