Танец нашего секрета - Алина Цебро

Алина Цебро

Танец нашего секрета

Пролог

Оливия

Тик-так.

Тик-так.

Пульс в ушах тикает — чётко, холодно, как секундная стрелка в моём кабинете, где я сидела ещё этим утром. Там всё было иначе. Там я ещё могла притворяться.

А теперь...

Я проиграла битву в тот миг, когда позволила себе полюбить. Не просто полюбить, а отдать. Отдать себя до дна. До крови. Из себя я сделала монстра. И не отрекусь от него. Потому что он — единственное, что осталось от меня.

Единственный, кто мог удержать эту тьму в узде теперь ненавидит меня. И в этом вся моя кара.

Мой ад больше не метафора. Он здесь. На земле. В лесу. В дожде. В крови под ногтями. Мир потерял краски. Всё кажется чёрным и белым. Даже страх. Даже боль.

А сейчас… происходит нечто по-настоящему чёрное. Я не могу в это поверить. Но не удивляюсь. Как будто ждала этого с того самого дня, когда впервые вонзила нож не врагу, а самой себе.

— Рыжуууулик!

Голос похож на громовой удар по тишине. Пронзает кроны, рвёт воздух.

Я мечусь между деревьями, почти голая, содранная ветками, израненная, но всё ещё бегущая. Пальцы на ногах онемели, превратились в лёд. Жаль, их нельзя использовать как оружие. Стопы одна сплошная рана. Кровь смешалась с грязью, с дождём, с прошлым. Я уже не чувствую боли. Только панику. Только беги, беги, беги.

Сердце стучит не в груди, а в горле, в висках, в пятках. Оно хочет вырваться наружу, как птица из клетки.

И вдруг — спазм. Резкий, режущий, как удар ножом. Я падаю. Качусь по склону, не сдерживая крика, и останавливаюсь у корней, прямо у обломка скалы, едва торчащего из земли.

И тогда чувствую: из старой раны, той, что я сделала себе три года назад, сочится кровь. Невозможно. Но тело не врёт. Или… мозг устраивает мне последний спектакль перед концом.

Иллюзия? Может. Но боль — настоящая.

— Бестия, — доносится из-за деревьев, — я же говорил, что догоню.

Он хватает меня сзади. Руки смыкаются на животе слишком крепко, как кандалы. Рывок — и я в воздухе. Бью кулаками, ногами, кусаю зубами, всем, чем могу. Но не попадаю. Он похож на тень, привыкшую к моей ярости.

Чёрт возьми… почему так больно? Не от ударов. А от того, что он знает меня. Понимает куда бить.

— Попалась, — говорит он, бросая меня на мокрую землю.

Я пытаюсь ползти. Пальцы впиваются в грязь. Он хватает за лодыжку и тащит обратно.

Страх начинается в макушке. Прокатывается по позвоночнику, как волна яда, вытекает через кончики пальцев.

Я кричу:

— Отпусти меня!

Брыкаюсь. Пинаю. Попадаю в колено. Он морщится, но не отпускает. Наоборот, сгибается, как зверь, и впивается пальцами в мои волосы.

— Как же мне нравятся твои волосы… — шепчет он, почти ласково. — Думаешь, за всё, что ты наделала, отплатить ими будет мало?

Он делает движение. Резкое. Точное.

Я падаю на бок. В его руке — пучок. Мои волосы. Мокрые, тёмные, живые ещё секунду назад. Сколько он срезал не знаю. Да и неважно.

Потому что в этот момент я вижу: у него в руках — нож.

Важно одно: Он дал мне шанс.

Не осознавая этого.

Я не плачу. Я не молю. Я — запоминаю.

Потому что теперь у меня есть оружие.

Даже если оно пока в его руке.

Глава 1 "Осознание"

Три года назад

Райан

— Лукас.

Хватаю его за руку. Ту самую, что только что вытащила меня из ада. Он уже сделал два шага вперёд, когда оборачивается. Медленно. Будто знает, что этот момент изменит всё.

Пульс бьёт в висках так, что слышу эхо в костях. Я никогда не хотел убивать. Но сейчас в крови, в груди, в каждой клетке кипит не ненависть. А жажда. Жажда правды, жажда мести, жажда понять, как человек, которого я, чёрт возьми, любил, люблю…, мог превратиться в палача.

— Райан, — говорит он. Только имя. Больше ничего. Но в его произношении моего имени всё: усталость, боль, предупреждение. Он сжимает челюсти, и я вижу, как под кожей дергается скула.

— Сделай так, чтобы мы с ней больше никогда не встретились.

Он не моргает. Не отводит взгляд. Ни один мускул на лице не дрожит. Я знаю: он тот, кто попал не в ту игру, женился не на той женщине. Или, может, родился не в той семье. А Оливия… Она не виновата в том, что унаследовала чужую войну. Но она выбрала, чью сторону занять.

— Сделай так, как обещал твой друг, — говорит он тише. — Удали папку. Все данные. Ты не всё знаешь, Райан.

Я хмыкаю. Не всё? Что может быть хуже того, что я уже знаю? Что родители умерли не случайно. Что их убили по приказу. Что Рид умер не случайно, что его убили так же по приказу. И этот приказ отдал человек, чьи губы я целовал. Чьи слёзы вытирал. Чья кровь на моих руках, даже если я её не проливал.

— Я сделаю всё, чтобы Оливия тебя забыла, — продолжает Лукас. — И была счастлива. Окей?

Внутри всё сжимается в комок. Потому что я чувствую, что он не шутит. Он говорит о том, что я боюсь признать даже себе. Он собирается стереть меня из её жизни. Навсегда. Как вирус. Как ошибку. Как шрам, который не должен был появиться.

— Она моя, — вырывается у меня сквозь зубы. — Даже если я ненавижу её больше, чем того, кто убил моих родителей… она всё равно моя.

Мы молчим, но Лукас всё равно хмыкает, как бы говоря… это мы ещё посмотрим.

— Кто? — спрашиваю резко. — Кто отдал приказ? Ты знаешь. Скажи.

Он не отвечает. Вместо этого улыбается. И в этот миг я перестаю узнавать Лукаса. Передо мной не муж Оливии. Передо мной наследник Софии. Точная копия акулы в человеческой коже.

— Я помогу тебе убрать того, кто виноват в смерти твоей семьи, — говорит он. — А ты не подойдёшь к Оливии больше ни на шаг. Всё. Она моя жена. И так будет всегда. Твоя просьба… в обмен на мою.

Я не собирался возвращаться к Лив в любом случае, не после всего. Я обещаю себе. Я справлюсь. Даже если сердце разорвётся на части. Даже если каждое утро будет начинаться с мысли