Даруй свободу или Зов драконьей крови - Бай Мурзаева

Даруй свободу или Зов драконьей крови

Бай Мурзаева 

Глава 1

Первое, что я почувствовала — это грубая тряска, от которой ныло все тело. Каждый толчок колеса о камни отзывался тупой болью в висках. Пахло пылью, потом и чем-то металлическим, сладковатым, как старая кровь. Я лежала на чем-то жестком, прижавшись щекой к шершавым доскам.

Где я? Последнее, что я помнила это свет экрана ноутбука, чашка остывшего кофе и папка с чертежами… Это не похоже на сон.

Резко открыла глаза, и мир проплыл передо мной. Моргнула несколько раз и когда слеза скатилась, я увидела ржавые железные прутья перед моими руками.

Я находилась в клетке, установленной на повозке. Конструкция была грубой, но прочной. Сквозь решетку мелькали стволы незнакомых деревьев и скачущие всадники в темных, практичных доспехах. С суровыми загорелыми лицами, точь-в-точь как разбойники из исторических рассказов. Их тихий незнакомый говор тонул в скрипе и лязге повозки.

— Эй, ты как? — послышался тихий, хриплый от страха голос.

Я повернула голову. В углу клетки сидела девушка, лет двадцати с виду. Грязные темные волосы, огромные синие глаза, полные слез. На ней было такое же серое, рванное местами платье, что и на мне. На шее — тяжелый металлический обруч.

Быстро подняв руки к шее, я ощутила полоску металла, которую до этого не замечала. Отыскав крепление, попыталась подцепить его ногтем, но защелка не поддавалась. Панический спазм сжал горло.

— Где мы? — выдавила я, и собственный голос показался мне чужим, от пробивающихся истерических ноток.

— Не знаю. Я недавно заснула в кровати, а проснулась уже здесь. Тебя как зовут?

Ее тоже похитили?

Имя. Мозг, затуманенный паникой, на секунду застыл.

— Милана, — с заминкой ответила я.

— А я Саша.

За ними с оглушительным лязгом захлопнулись массивные ворота, заставив нас вздрогнуть. Я даже не заметила, как мы приблизились к зданию, пытаясь снять ошейник. Повозка, с грохотом прокатившись еще несколько метров, замерла.

Нас грубо вытащили из клетки и повели по каменным плитам внутрь огромного здания. Оно было мрачным, готическим, больше похожим на крепость. Огромный зал с высоким сводчатым потолком. У меня перехватило дыхание. Мозг отказывался принимать эту чудовищную картину. Этого не может быть.

Ноги стали ватными, и по спине пробежали ледяные мурашки.

Зал был полон клеток.

Но не с животными. В них сидели мужчины. Десятки мужчин. Одни выглядели почти нормально, если не считать пугающей отрешенности в глазах. У других на коже проступали крупные, переливающиеся чешуйки, как у некоторых ящериц. У третьих, руки были деформированы, пальцы увенчаны длинными, острыми как бритва когтями. Они царапали ими прутья, издавая скрежещущий звук. Некоторые рычали, низко, по-звериному.

Воздух гудел от этой какофонии звуков, смешанной с едким запахом лекарств.

Я почувствовала, как Саша вцепилась мне в руку, ее ледяные пальцы дрожали.

По залу прошелся гулкий, мерзкий шепот, словно шипение разбуженного улья. На нас уставились десятки глаз — человеческих, звериных, полубезумных. В них был лишь голодный, болезненный интерес. Меня бросило в дрожь.

Из темного проема в стене бесшумно вышел высокий худой мужчина в черной одежде. Он был лысым, лицо бледное и аскетичное, а глаза… Глаза мертвенно-серого цвета. На тонких пальцах поблескивали серебряные кольца с темными камнями.

В тот миг, когда он появился, гул в зале мгновенно стих, сменившись гнетущей тишиной.

— А, — его голос был мягким, сиплым, и от этого еще более жутким. — Новый материал. Как раз вовремя.

Он обвел нас своим бездушным взглядом, будто оценивая товар.

— Моим «проектам» как раз требуются самки, — произнес он, и по его безжизненному лицу скользнуло нечто вроде улыбки. — Интересно, насколько продвинется следующая ступень развития. Надеюсь, вы окажетесь плодовиты.

Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моего лица.

У меня похолодело все внутри. Плодовиты. Это слово било по сознанию, как молоток.

— Пожалуйста, нет… — взмолилась Саша рядом со мной, ее колени подкосились.

— Вы не имеете права нас… — не успела я договорить, как почувствовала, что горло ощутимо кольнуло от ошейника электричеством.

Лысый не удостоил нас ответом, лишь поморщился едва заметно.

— Поместить их в саркофаги. Подготовить к введению нотлая.

Слово «нотлай» было мне незнакомым. Что они собираются в нас ввести? Вирус?

Мужчины, которые привезли нас сюда, схватили под руки. Их мозолистые пальцы впились в мои плечи так больно, что я вскрикнула. Попыталась вырваться, отчаянно дернувшись, забилась в их руках, как дикий зверь, но их хватка была железной. В горле встал ком. Мысли путались. Этого не может быть. Этого не может быть!

Меня потащили через зал, мимо клеток с этими… монстрами. Один из них, с полностью чешуйчатым лицом и змеиными глазами, сгребал прутья своими когтистыми лапами и смотрел на меня с таким голодом, что у меня по спине побежали мурашки.

В центре зала, прямо на полу, лежали три огромных стеклянных саркофага, похожих на прозрачные гробы. Они были опутаны мелкими трубками, проводами и странными кристаллами, которые пульсировали тусклым светом.

Меня впихнули внутрь одного из них. Спина больно ударилась о дно. Стекло было холодным и скользким. Я отчаянно билась и упиралась руками в закрывающуюся крышку, но все было бесполезно. Она с шипящим звуком наглухо запечатала меня внутри. Мир снаружи помутнел, и звуки стали приглушенными.

По стенкам саркофага поползла мутная густая жидкость.

Я задержала дыхание, когда она покрыла меня с головой. Мир превратился в мутно-синее марево. Звуки снаружи окончательно исчезли, остался лишь собственный, оглушающий стук сердца в ушах.

Резкий, жгучий укол в шею, боль, а потом… потом я ничего уже не чувствовала. Тяжесть во всем теле сменилась невесомостью. Сознание поплыло в сторону тьмы.

Последнее, что я помню, — это серые безразличные глаза, наблюдающие за мной по ту сторону стекла.

Глава 2

Сознание возвращалось ко мне урывками. Я чувствовала холод стекла под спиной, слышала бульканье жидкости. Снова жгучий укол в шею. Потом волна агонии накатывала и уносила обратно в небытие, где не было ни мыслей, ни памяти, только пульсирующая боль.

Этот кошмар длился вечность. Пробуждение, боль, забытье.

В следующий раз, когда я открыла глаза, боль отступила, оставляя ноющее чувство в мышцах. Тело было тяжелым, и казалось чужим. Двинув рукой, я поняла, что что-то изменилось.

Пальцы скользнули