Развод. Без оглядки на прошлое - Диана Ярина

Диана Ярина

Развод. Без оглядки на прошлое

Глава 1. Она

— Дети выросли. Нас вместе больше ничего не держит… — заявляет муж.

Меня ноги точно не держат.

Каблук острый, но низкий. Колодка устойчивая, но… один черт, ноги ноют так, будто я в колодках деревянных плясала, а не в фирменных туфлях от дизайнера с мировым именем. Проклятая косточка снова давит… Поэтому, скинув туфли, я блаженно шевелю пальцами ног.

— К остеопату записаться бы… — мечтаю вслух. — Но Меньшиков, специалист от бога, золотые руки, сейчас в отпуске… Наверное, подожду, да? Или все-таки записаться к кому-нибудь? Ты, Захар, недавно в массажный кабинет ходил, говорил, там разминают отлично, нахваливал. Запишешь меня туда?

— Да… Массаж там… отлично делают, лучше не бывает, — как-то странно отзывается супруг и добавляет. — Нина, ты слышала, что я сказал? Нас вместе больше ничто не держит.

— И не говори, отстрелялись. Я уже на последнем издыхании была еще на свадьбе дочери, а уж наша годовщина…

— Машина тебе понравилась? — заботливо интересуется муж.

— Да. Всегда о такой мечтала. Спасибо тебе… — улыбаюсь мужу. — Годы тебя не портят. Делают только лучше… Вот только бороду ты зря отрастил. Возраст тебе сильно прибавляет.

Муж поглаживает бородку, возразил:

— Солидно выглядит. Женщинам нравятся бруталы.

Отмахиваюсь, спорить уже не решаюсь. Двадцать пять лет в браке, знаю Захара, как облупленного, вдоль и поперек. Если что-то себе в голову втемяшил, не выбьешь!

Решил, что бороду надо отпустит, отпустил…

Честное слово, выглядит… совсем, как дед. Думаю, походит так некоторое время, потом поймет, что младший внук от него деру дает, когда он его поцеловать пытается, и сразу сбреет начисто всю свою растительность. Пока пусть ходит, мне не жалко…

Чем бы дитя не тешилось.

— Нина.

Голос мужа звучит твердо и напряженно.

Невольно открываю глаза: Захар смотрит в упор, не мигая.

Взгляд безумно тяжелый, пронизывающий. Вокруг глаз собрались морщинки.

— У тебя со слухом проблем нет, так почему мою фразу игнорируешь?

— Какую?

— О том, что нас вместе ничего не держит. Не связывает, — приподнимает руки и опускает их на подлокотники кресла. — Нам нужно расстаться.

Я молчу.

Все еще смотрю на него.

— Нам. Нужно. Расстаться! — чеканит он, добавив в свой голос ярости, словно злится, что я не расслышала и не поняла его намек.

Сердце в груди споткнулось и начало биться не так, как раньше.

Аритмия в последнее время волнует все чаще.

— Свиридов, ты лучше шутки не придумал? — уточняю я, держа на губах улыбку.

Однако муж в ответ даже не шелохнулся.

Не отвел взгляд в сторону.

Смотрит пристально… Не мигая. Глаза наливаются темным.

— Я не шучу. Не хотел портить праздник, давно планировали. Годовщина, как никак.

— Г-годовщина?! — переспрашиваю я, чуть заикнувшись. — Мы двадцать пять лет… Двадцать пять лет… Женаты! И до этого еще встречались! Мы вместе… двадцать восемь лет, Захар! И ты говоришь… — я задыхаюсь.

— Дыши ровнее, Нина. Просто дыши, — говорит он, сдвинувшись в мою сторону.

Он накрывает мое запястье пальцами.

— Ну же, — подбадривает. — Вдох-выдох. Без паники!

— Отвянь! — сбрасываю его руку. — Я не задыхаюсь, у меня не приступ астмы. Это… возмущение в горле встало. После твоих слов. Дурак! Старый дурак… Скоро пятьдесят, а ты все со своими шуточками!

Я сердито поднимаюсь, потому что взгляд упал на вазу с цветами, которые муж подарил несколько дней назад. Кутерьма праздников закрутила настолько, что я забыла сменить им воду. Может быть, еще не поздно реабилитировать букет? Розы подвяли, но еще такие красивые…

В увядающей красоте есть свое очарование.

— Куда пошла? — догоняет меня резкий окрик. — Нина! Мы не договорили!

— И не буду я с тобой на такие темы говорить. Твое чувство юмора оставляет желать лучшего!

Подхватив вазу с цветами, я спешу скрыться в бытовой комнате. Вытаскиваю розы, выливаю воду, которая уже не очень хорошо пахнет. Энергично промываю кувшин губкой, сдуваю локон волос, упавший на лоб.

— Нас вместе больше ничего не держит… Совсем ошалел! — бурчу себе под нос.

Дверь за спиной открывается. Я застываю на миг, подняв взгляд в зеркало и разглядываю мужа в отражении. Он высокий, широкоплечий мужчина, который заматерел к своим пятидесяти. Скоро мы будем праздновать его пятый юбилей, подумать только…

Несмотря на возраст, он смотрится привлекательно. У него та мужественная, броская красота, на которую ведутся не только женщины за тридцать и больше. О нет, на моего мужа вполне могут засмотреться и те девушки, которые любят постарше.

Из моего мужа получился отличный отец и… дед. Особенно, с этой бородой, прибавляющей ему возраста.

— Сбегать от разговора — это так по-детски, Нина! — громогласно звучит за моей спиной голос мужа. — Ты взрослая, умная женщина! Неужели побег — это единственное, что пришло тебе в голову?

— Ты опять?

— А ты, кажется, до сих пор думаешь, что я неудачно пошутил? — вздергивает он бровь.

Чувство юмора у моего мужа так себе… От его шуток иногда наши дети заикались и ревели: так однажды он решил, что прийти на Новый Год, переодевшись Бармалеем вместо Деда Мороза — это отличная идея.

Разумеется, он не поделился со мной этой гениальной мыслью. Сам нашел костюм, сам подготовился, появился, отыграл на Оскар, не меньшее, и сразил всех наповал.

Детей, в особенности. Они вцепились друг в друга и ревели в три ручья. Тот Новый Год запомнился всем надолго. Бой курантов я встретила, оглохнув от рева детишек, которые повисли на мне, как две обезьянки. Сын — слева, дочка — справа…

Шутка не удалась, тогда я ему заявила: больше никакой самодеятельности и… сюрпризов.

— Я не шутил. Нам нужно… расстаться.

Глава 2. Она

Не шутил? Однако…

— Да я уже поняла… Что тебе, козлу старому, моча в голову стукнула! Что… Седина в бороду, бес в ребро?! Может, ты таблеток от давления перекушал, а?

В ответ Захар крепко сцепил челюсти и заскрипел зубами.

Глаза налились кровью, как у быка в момент агрессии. Он даже вперед немного подался, обдав мою шею сзади горячим дыханием.

Большие ладони, словно две плиты, шлепнулись на край раковины. К моей спине прижалась его крепкая, широкая грудь. Я знала, что под рубашкой она покрыта жесткими волосками, как пружинки.

Если бы не разговор, начатый ранее, я бы решила, что муж решил пошалить.

Но его глубокие, частые вдохи и выдохи не имели ничего общего с дыханием возбужденного мужчины.