Не Снегурочка - Алёна Сереброва

Не Снегурочка

Пролог

Выйдя из автобуса на пустынной остановке, он ёжится от налетевшего ветра. Тот, словно нарочно, так и норовит забраться за шиворот, вынуждая наглухо застёгивать чёрную куртку и поднимать воротник.

Зато снега ещё нет, лишь в камень замёрзшая грязь, но на ней никаких следов уж точно не останется.

Он довольно улыбается, уходя прочь от дороги и возможных чужих взглядов. Там, впереди, под защитой старого сетчатого забора и облетевших по осени деревьев, его цель.

Приподняв неровно обрезанный край сетки, он ныряет в образовавшуюся щель, проходя на территорию. Мужчина понятия не имеет, что здесь было раньше. Он переехал в город, когда здание уже пустовало и начало ветшать — заброшенная, никому не нужная территория.

Мужчина тонко улыбается, открывая дверь и ныряя в темноту подвала. Опустившаяся на плечи тишина разбавляется звуком шагов. Он осторожно спускается по побитой временем лестнице, подсвечивая себе дорогу фонариком.

— Здравствуй, моя дорогая, — шепчет он, проходя вглубь, туда, где на стене тёмно-красной краской нарисован символ.

Девичья фигура под ним не шевелится. Сидит всё в той же позе, в которой он её и оставил, даже змеи-цепи, что вьются от наручников на запястьях и щиколотках к стене кажутся не потревоженными. Она словно задремала, опустив подбородок на закованную в кажущуюся чёрной в окружающей темноте куртку грудь и спрятав лицо под капюшон.

— Как я хочу, чтобы ты поскорее пришла.

Мужчина приседает в нескольких шагах от девушки, там, где на сложенных в ряд трёх кирпичах стоят, поблёскивая в свете фонаря, блюдце и чаша.

Место для подношения, даров. Именно так он называет несколько кусочков сыра, что выкладывает на блюдце, и красное вино.

Даже с этого ракурса не видно лица девушки, лишь клубится едва заметный парок при дыхании.

— Я скоро вернусь, — обещает он, прежде чем уйти.

Сегодня ему здесь больше нечего делать.

Глава 1

Кто-то наваливается на спину, придавливая. Возится, пыхтя на ухо. Даже чувствуя всё это, Влада никак не может проснуться. Только ворчит обижено, когда на ногу наступают.

Тяжесть со спины перетекает на поясницу, а звонкое: «Покатай меня большая черепаха!», подкреплённое пинком по бедру окончательно сбивает сон.

— Покатай! — требует младшая сестра, судя по шорохам уже одетая в курточку и... даже сапоги.

Очередной пинок пяткой по бедру прекрасно это подтверждает. Даже сквозь одеяло чувствуется.

— Брысь, мелочь!

Влада взбрыкивает, заставляя сестру не только подскочить на её спине, но и скатиться с тихим писком с дивана.

— Мне больно! — куксится та, не спеша подниматься с пола, так и сидит полностью одетая и уже готовая к выходу из дома. Только шапка немного сбилась, отчего на волю выбрались непослушные, ярко-рыжие, как морковка, прядки.

— Взаимно. У меня теперь синяк от твоих копыт будет, поняшка.

Влада красноречиво потирает бедро, глядя на сестру и та, уже открыв было рот, чтобы позвать мать, сбивается.

— Мама просила разбудить!

Извинений не будет. Это Влада знает прекрасно. Да и какие тут извинения, когда сестра уже подскочила с пола и унеслась, оставив дверь в комнату нараспашку. Будто и не она только что скакала по чужой спине.

— Мам, она встала! — докладывает звонкий голос.

На пороге комнаты мать появляется спустя всего пару минут, уже собранная и готовая выходить: тёмная фигура в ореоле льющегося из коридора яркого света. Она какое-то время рассматривает даже не подумавшую выбираться из постели Владу, прежде чем сообщить скороговоркой:

— С добрым утром. Завтрак на столе, мы пошли. Заберёшь Соню из садика?

Последнее не вопрос, а скорее утверждение. Больше некому. Садик закрывается гораздо раньше, чем мать заканчивает работать.

Влада кивает, давя зевок подушкой, и бормочет пожелание доброго утра, когда шаги уже отдаляются, а на пороге больше никого нет. Как и в квартире всего через несколько минут.

* * *

Холодно.

Влада невольно ёжится от налетевшего ветра, бросившего в лицо пригоршню то ли колких снежинок, то ли ледяной мороси. Отсутствие снега дало обманчивое ощущение тепла и теперь приходится расплачиваться. Влада поглубже засовывает руки в карманы, уже жалея, что оставила перчатки где-то в комоде.

«Не зима же, — передразнивает она саму себя. — Рано ещё для перчаток».

Вклинившись между какими-то мальчишками и, кажется, задев кого-то плечом, Влада на всей скорости взбегает по лестнице, чтобы поскорее оказаться в тепле.

Кто-то толкает в спину, когда она притормаживает в холле, на полном ходу проскочив пост охраны. Тепло окутывает со всех сторон. Такое приятное и... недолговечное. Откуда-то будто поддувает, забираясь под расстёгнутую на ходу куртку. Влада ёжится, подтормаживая. Но кто-то снова толкается, теперь прилетает уже сбоку, а потом толпа подхватывает, унося её к раздевалкам. До звонка осталось совсем немного и кажется, что никто не хочет опаздывать, раз уж пришёл вовремя.

Влада позволяет потоку нести себя вперёд ровно до тех пор, пока не видит нужный номер над дверцей. Внутри её уже ждёт подруга, притаившаяся с мобильником на лавочке в дальнем углу, между чьим-то пальто и курткой.

— Вовремя, я уже думала уходить, — Ксю улыбается довольно, словно получила то, что и ожидала. Только с места не двигается. Так и сидит, перекинув ногу на ногу и покачивая носком сменной туфельки.

— Так и шла бы? Чего тут? Или принцесса-чужестранка не может без своей свиты? Так позвала бы рыцаря. Где он прохлаждается?

Прозвище привязалось к Ксении ещё в младших классах, когда они увлечённо изучали смысл и значение имён. И помножилось на характер. В то время она была той ещё принцессой, хотя и сейчас, по мнению Влады, Ксю мало в чём изменилась.

Сдавленный смешок сливается с шуршанием куртки за спиной. Влада едва успевает переплести растрепавшуюся пшеничную косичку, когда Ксю подскакивает, хватая её за локоть и вытаскивая из раздевалки в едва ли поредевший поток школьников.

— Им сегодня ко второму уроку. А вот нам с тобой не так повезло. Так что сегодня ты моя свита.

Влада лишь глаза закатывает на это заявление и послушно идёт вперёд, справедливо ожидая толкучки на узкой для такого количества народа лестнице.

На мгновение ей хочется начать опаздывать не иногда, а каждый день. Лишь бы не попадать в подобную толчею. Ведь когда она отводит сестру в садик и приходит впритык