Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

Виктория Вестич, Кира Вербицкая

Развод. Ты мне изменил

Глава 1

— Отпусти меня!

Муж впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра.

— Пусти, сказала! — мой голос дрожит.

— Успокойся, — рыкает он, — Ничего такого не произошло.

— Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась прямо под тобой, ты лапал ее и имел прямо на столе... — голос все-таки предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики.

Сердце ноет болезненно. Как он мог так меня предать? Там, в приемной, наш годовалый сынишка, сладко сопит в переносной люльке. Мы пришли навестить папу, а он…

У нас же всё было в порядке! Всё! Дом — полная чаша, я после родов ограничивала себя, как могла, в спортзал записалась уже через два месяца, чтобы себя как можно скорее в порядок привести. Да, несколько лишних килограммов еще осталось, но я ведь не обабилась. Всегда старалась прихорошиться, ужин приготовить, с ребенком после работы сильно не напрягать. Карим ведь устает, весь бизнес на себе тянет.

А он, выходит, по вечерам задерживался не только из-за того, что бизнес тянул. Но еще и натягивал… девицу помоложе и посвежее — вон она, за его спиной маячит, поспешно блузку застегивая.

На вид ей всего лет восемнадцать. Лицо как у куклы барби — пухлые губы, нос аккуратный, разрез глаз красивый, длинные платиновые волосы и фигура точеная. Я такой проигрываю в свои двадцать восемь по всем фронтам, сколько в спортзале ни пропадай.

Сердце выворачивает наизнанку. От одной мысли, что мой муж, мой самый родной человек, самый любимый, единственный, предпочел другую. Пока я из кожи вон лезла, чтобы быть идеальной женой и мамой, Карим развлекался, как мог.

Стальной пресс мужа вжимает меня в стену сильнее. Тестостерона у него хоть отбавляй — Булатов тоже спортзал регулярно посещает, за собой следит. И девки вокруг него всегда вились… а он меня выбрал когда-то…

Карим тот, кто женский взгляд сразу притягивает. Волевой, уверенный, жесткий и решительный. И сейчас, судя по пылающему взгляду, он готов смять не только конкурентов, но даже меня.

— Это ничего не значит, Марина, — отрезает он холодно, — нашей семьи это не касается.

— Ты это серьезно? — с губ срывается горький смешок.

Как у него вообще язык поворачивается говорить такое мне прямо в глаза?

— Очень даже касается, Карим. Я беременна, — вдруг слышится за спиной мужа томный голосок пигалицы, которая недавно жарко ему отдавалась.

Внутри будто что-то надламывается. Я впиваюсь взглядом в лицо Булатова. По нему проходит тень и он, обернувшись, коротко рявкает:

— Вон из кабинета пошла!

— Н-но милый... — стушевавшись, растерянно блеет платиновая блондинка.

— Пошла вон, сказал! Я с женой разговариваю.

С женой! Вот как, вспомнил всё-таки, что я жена...

Обиженно хмыкнув, девка вылетает из кабинета. Звук хлопнувшей двери оповещает о том, что мы с Каримом остались одни.

Я смотрю в глаза мужа, словно ответ найти в них пытаюсь. Почему? За что он так со мной? И вдруг осознаю, что он совсем не раскаивается. Более того, в глазах лишь холод и железная уверенность в своей правоте.

— Значит, так, — чеканит он ледяным тоном, — сейчас ты возьмешь сына и вернёшься домой. Вечером всё будет, как обычно. На столе ужин, дома — чистота. А потом ты пойдешь в койку и я возьму тебя так, что ты обо всём забудешь.

— Обо всём забуду? — повторяю эхом.

Внутренности выжигает огнем. Мне физически больно от того, что я слышу.

— Именно так.

Хочется рассмеяться. Я жила со своим мужем восемь лет, а, оказывается, совсем его не знаю! Потому что сейчас на меня смотрит чужой человек. Этого Карима Булатова я не знаю совершенно.

— Предлагаешь мне закрыть глаза на твою измену и сделать вид, что ничего не было? — шепчу я и мотаю головой отрицательно. — Я с тобой развожусь.

Никогда, даже в самом страшном кошмаре я не думала, что когда-нибудь скажу такие слова. Я любила мужа ещё со школы, когда была угловатым подростком, а он, будучи старшеклассником, не обращал на меня никакого внимания. И за восемь лет мои чувства не изменились. С появлением долгожданного выстраданного малыша только укрепились ещё больше.

Но, видимо, только мои…

— Что ты сказала? — в глазах Карима мелькает опасный огонек и он, склонившись ниже, практически рычит в губы. — Повтори.

Сглатываю. Булатов никогда не показывал агрессии в мою сторону, но теперь его аура подавляет меня. Словно он хочет, чтобы я подчинилась, и готов использовать любые способы.

— Я с тобой развожусь, — повторяю тихо, но твердо.

— Разводишься? Не смеши меня, Марин. — на губах Карима расплывается ухмылка, — Я никуда тебя не отпущу, ясно? Только попробуй на развод подать, очень пожалеешь об этом. Хочешь, чтобы наш сын остался без матери?

— Я не оставлю его с тобой!

— Ты знаешь, кто я? Мое слово — закон. Я сделаю так, что суд встанет на мою сторону. Да и кто вообще доверит тебе опеку, а, дорогая? Где ты будешь жить? На какие деньги? На гроши со своего хобби дурацкого? Ты же всю жизнь домохозяйкой была, опыта ноль. Никакой суд не оставит с тобой ребенка — уж я об этом позабочусь.

Горло перехватывает от обреченности, словно петлей. Мой родной любимый муж безжалостно растаптывает меня, давя на самые болезненные точки.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы не расплакаться, хоть слезы и стоят в глазах.

— То есть ты предлагаешь мне смириться с тем, что у тебя есть вторая семья?! — выкрикиваю в отчаянье, — Твоя любовница беременна!

— Это уже не твое дело. Я что, мало тебе даю? Живешь, как у Христа за пазухой, в деньгах не нуждаешься. И меня все устраивает — ты смотришь за домом, хорошо воспитываешь нашего сына и со стороны идеальная жена. Для всех мы любящая крепкая пара. Ею мы и останемся.

С каждым словом мужа меня все больше потряхивает. От возмущения, от горечи и боли. С каким равнодушием он это говорит! Будто и не любил меня никогда.

Когда? С какого момента я стала для него просто кухаркой и домработницей? Когда стала просто картонкой с надписью «идеальная жена», которой можно прикрываться?

— Я буду тебя с ужином дома ждать, пока ты со своей пигалицей где-то кувыркаешься? — выпаливаю на грани истерики и отпихиваю мужа от себя, — Я не собираюсь этого терпеть, ясно тебе?! И сына я у тебя отвоюю,