Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

Как у него вообще язык повернулся сказать, что я не его мать?! Столько лет пытаться забеременеть, ждать девять месяцев появления своего маленького чуда на свет, а теперь…

Теперь я могу лишиться сына просто из-за того, что муж хочет кувыркаться со студенткой. А я должна остаться ширмой, для того чтобы идеальная репутация не пострадала. Что мне делать? Человек, ближе которого у меня нет, внезапно стал не просто чужим — самым опасным. И… неужели он готов подделать тест ДНК? Неужели готов отобрать сына, лишь бы наказать за то, что посмела заикнуться о разводе?

Глава 3

Под тотальным контролем я иду с переноской до машины. Сюда мы добрались на моей — я специально приехала с малышом, чтобы проведать с ним нашего папочку. Но пока я собирала нашего сыночка в гости к папе в офис, ворковала, что тот наверняка соскучился и его нужно навестить, на самом деле наш папа вовсе не усердно работал.

Он усердно натягивал свою секретаршу. Прямо на рабочем столе. Любой мог войти, услышать или увидеть, но Карим наплевал на все приличия, так невтерпеж было. И с какой страстью он вколачивался в нее! Наверное эту картину, стоящую перед глазами, ничем из меня не вытравить…

Так мерзко. И стыдно. Но почему-то мне, а не моему мужу.

А ещё безумно больно.

По дороге домой меня с головой накрывает эмоциями. Я беззвучно плачу, отвернувшись к окну, глотаю слезы, до побелевших костяшек вцепившись в ручки переноски.

Руслан спокойно спит. Мой малыш, которого я могу потерять в одночасье. Потому что предатель муж так захотел. Знаю, у него хватит денег и связей провернуть любую безумную затею. Даже доказать, что я не мать собственного сына. Потому что в его слова я не верю ни на секунду! Это мой ребенок, я сердцем чувствую!

Я против Карима никто и ничто. Да, у меня есть образование и я работала бухгалтером в небольшой фирме, но… против матерого бизнесмена, поднявшегося со дна, обросшего связями, я ничего не смогу сделать.

— Давайте переноску, я помогу донести, — внезапно раздается сбоку.

Я вздрагиваю всем телом и встречаюсь взглядом с Сергеем Семеновичем. А потом растерянно скольжу им по двору дома.

— Мы уже приехали?

— Да.

Безопасник настойчиво протягивает руку, но я мотаю головой отрицательно. Ни за что и никому я не доверю сейчас своего ребенка!

— Я сама.

На ватных ногах добираюсь по заснеженной дорожке до крыльца особняка. И замечаю, что охраны стало больше.

Она всегда была, Булатов ведь не последний человек в городе, поэтому помимо системы с сигнализацией и камер видеонаблюдения, здесь всегда обитала пара крепких человек. Но сейчас я насчитываю еще не меньше пяти рослых незнакомцев.

Карим хочет превратить наш дом в настоящую клетку для меня? Я и с двумя бы не справилась, незачем было так стараться…

Застываю на месте, дрожа всем телом. Когда-то я сама выбирала подходящий участок для строительства нашего идеального дома. Когда-то мы вместе с Каримом советовались, какой будет интерьер и сколько будет комнат, обустраивали наше семейное гнездышко.

А теперь дом моей мечты превращается в тюрьму для меня.

— Марина Андреевна.

Снова вздрагиваю от оклика. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядами с Борисом. Если в фирме всем заправляет Сергей Семенович, то Борис — плечистый высокий мужчина с армейской выправкой — занимается безопасностью дома.

Сталкиваюсь с его колючим взглядом и ежусь. Неуютно. Рядом с этим мужчиной мне всегда не по себе. Все наше общение сводилось к тому, что мы могли разве что поприветствовать друг друга и разойтись дальше. Все распоряжения ему обычно отдавал муж. Ему он и подчиняется.

— Карим Родионович просил вас никуда не выходить из дома до его приезда и никому не звонить. Очень настойчиво просил.

Поджимаю губы.

— Что-то еще?

На губах Бориса появляется насмешливая ухмылка.

— Да. Кое-что еще. Карим Родионович просил передать: чтобы вы не скучали, отвлекитесь на приготовление ужина. Сегодня в дом приедет особая гостья и все должно быть по высшему разряду.

— Гостья? — хмурюсь я.

— Алла Евгеньевна.

Имя мне совсем ничего не говорит и я лишь вопросительно вскидываю брови. Ухмылка Бориса становится шире, чем у чеширского кота, когда он ядовито поясняет:

— Алла Евгеньевна — секретарь вашего мужа. И его… эм-м… личная помощница, — выделяет он интонацией, глядя на меня с издевкой.

Сердце пропускает удар. Пальцы так ослабевают, что я чуть не роняю переноску на каменное крыльцо.

Я должна приготовить ужин для любовницы своего мужа?? А он… после всего, что было, приведет её в дом в качестве гостьи?

Нет. Это уже совсем какой-то абсурд! Этого просто не может быть…

— Это же… шутка, да? — не верю. Это слишком.

— Шутка? Обижаете, Марина Андреевна, я серьёзный мужчина. Никаких шуток. Карим Родионович действительно приедет на ужин не один, — мою последнюю надежду Борис просто растаптывает, снова усмехаясь.

Его веселит эта невыносимая ситуация?

— И более того, в течение часа уже привезут свежие продукты. Алла Евгеньевна вмешалась в разговор и сказала, что очень будет ждать от вас пасту с курицей в сливочном соусе.

Эти слова как удар под дых. Мои ноги слабеют ещё больше, я едва держусь. К горлу подступает тяжёлый ком, который я не могу сглотнуть. Глаза жжёт от слёз.

Она вернулась к нему в кабинет? И он позволил вмешаться ей прямо в разговор с начальником охраны нашего дома, серьёзно? Позволил командовать?

За что? За что такое безразличие и ненависть ко мне со стороны Карима? Все же было хорошо, до сегодняшнего дня я могла назвать нашу семью идеальной! Да, Булатов пропадал на работе, но он всегда был трудоголиком, свои миллионы на счету заработал сам… Я даже в кошмаре не могла представить то, что происходит сейчас…

Карим ведь мало того, что изменил, он еще и вот так издевается надо мной. Заставляет ужин для любовницы готовить, которую в дом приведет… А спать они тоже прямо здесь будут? Может вообще в нашей супружеской спальне?

Борису я ничего не отвечаю. Мне тошно, а он будто ещё веселее от этого. Я даже не понимаю, чем заслужила такое отношение от начальника охраны.

Спешу зайти в дом. Дом, который разом стал чужим и каким-то враждебным. Я еле держу ручки переноски. И слышу, как Руслан уже ворочается. Скоро проснётся.

Теперь это мой единственный лучик солнца. Сынок начинает громко плакать, стоит оказаться в спальне. Так горько, как хочется мне самой. Но я держусь. Хотя бы ради него, раз