Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

АННОТАЦИЯ

Игра не окончена, пока кто-то не умрет.

Эва не понаслышке знает, что значит быть узницей чужих извращенных одержимостей. Но едва успев сбежать, скрыться и найти убежище в объятиях своего спасителя, она внезапно вновь оказывается затянута в черную дыру собственного прошлого.

Похищенная своим бывшим, садистом Димитрием, в то время как любовь всей ее жизни оставлен умирать, Эва вынуждена в одиночку противостоять своим худшим демонам. Если Димитрий хочет играть в больные игры – Эва готова. Она уже знает, насколько темными эти игры могут быть.

Но, несмотря на все страхи, она не брошена. Назир ищет ее. И последнее, чего ожидает Димитрий, – это что за ним придет «мертвец».

Для Эвы и Наза, разделенных целыми мирами, но связанных яростной и нерушимой страстью, настало время обыграть дьявола. Чтобы сделать это, им придется быть такими же безжалостными, соблазнительными и хитрыми. С каждым ударом сердца они должны ставить на кон все, чтобы довести последнюю игру Димитрия до ее мучительного финала – и победить.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно.

Перевод выполнен каналом Elaine Books.

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.

Книга содержит нецензурную лексику и сцены сексуального характера. Строго 18+.

КОММЕНТАРИИ ПЕРЕВОДЧИКА:

Дорогие читатели,

некоторые фразы герои произносят на русском языке. Чтобы отделить их от остального текста, эти фразы выделены жирным курсивом с увеличенным шрифтом.

Пример: — Я люблю тебя.

С любовью, Элейн.

И приятного чтения!

СОДЕРЖАНИЕ

ОДИН

ДВА

ТРИ

ЧЕТЫРЕ

ПЯТЬ

ШЕСТЬ

СЕМЬ

ВОСЕМЬ

ДЕВЯТЬ

ДЕСЯТЬ

ОДИННАДЦАТЬ

ДВЕНАДЦАТЬ

ТРИНАДЦАТЬ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ПЯТНАДЦАТЬ

ШЕСТНАДЦАТЬ

СЕМНАДЦАТЬ

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ДВАДЦАТЬ ДВА

ЭПИЛОГ

БЛАГОДАРНОСТЬ

Мужчине из Нэшнл Сити, который шантажировал меня поцелуем.

Тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы самому не превратиться в монстра… если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит в ответ.

—Фридрих Ницше

Никто не спасет нас, кроме нас самих. Никто не может и не должен. Мы сами должны пройти этот путь.

—Будда

Одна мудрая женщина однажды сказала: «К черту все это дерьмо», — и зажила счастливо.

—Аноним

ОДИН

ЭВА

— Издай хоть звук, и она умрет.

Приставив пистолет к виску женщины, Димитрий говорит по-русски. Его голос мягок, как шелк. По его улыбке видно, он уверен, что я выполню его приказ, потому что опыт подсказывает ему, так и будет.

Это наша старая игра, я знаю ее слишком хорошо. Игра под названием «Делай, что я говорю, иначе пострадает невинный человек».

В данном случае невинный человек – это до смерти перепуганная незнакомка с бутылкой вина в руках, которую Димитрий использовал как приманку. Возможно, это действительно та женщина, которая владеет квартирой на Airbnb, где мы с Назом остановились. Она назвалась так, когда я спросила ее об этом через закрытую дверь квартиры, но я, скорее всего, никогда этого не узнаю.

Потому что ее мозги вот-вот окрасят крыльцо в красный цвет.

Простите, леди. Но я уже давно перестала выполнять приказы этого ублюдка.

Мой крик похож на рык дикого зверя, вырывающийся из моего горла вместе с клыками и когтями. Он долгий, громкий и состоит из одного слова.

— Наз!

Женщина вздрагивает, роняет бутылку и разражается истеричными рыданиями. Димитрий настолько ошеломлен моим неповиновением, что просто смотрит на меня с откровенным недоверием.

Я пользуюсь его замешательством и со всей силы бью его ногой по яйцам.

Он с ревом сгибается пополам, но не роняет пистолет. Женщина визжит, как сирена воздушной тревоги. Наз кричит откуда-то сзади – в его голосе паника, но мое внимание привлекает стук тяжелых ботинок по деревянной лестнице, ведущей в квартиру на втором этаже. Я успеваю лишь снова крикнуть Назу, прежде чем на лестничную площадку врывается группа вооруженных мужчин, одетых во все черное, и сбивается в кучу.

Солдаты Димитрия направляют на меня целый лес пистолетов.

Глаза женщины закатываются, она с глухим стуком падает на железные перила, ведущие на лестничную площадку, и сползает на пол. Она без сознания, ноги раскинуты в стороны. Ее клетчатое платье задралось, обнажив дряблые бедра цвета свернувшегося молока.

— Взять ее! — рычит Димитрий сквозь стиснутые зубы. Его глаза полыхают холодным синим огнем, как у киборга, но он по-прежнему стоит, согнувшись пополам, и держится за пах.

Я резко разворачиваюсь, чтобы бежать, но меня хватают за футболку и рывком тянут назад. Я врезаюсь спиной во что-то твердое. Предплечье, жесткое, как железный прут, смыкается на моем горле. Я снова кричу, отбиваясь и впиваясь ногтями в держащую меня руку, но крик обрывается, когда захват сжимается, словно тиски.

Перед глазами вспыхивают искры, и в этот момент из спальни появляется Наз с пистолетом в руке.

Он уверенно шагает к нам, вытянув руку с оружием, абсолютно голый и до боли прекрасный.

— Стой на месте! — кричит Димитрий по-английски.

Видимо, он уже оправился от моего удара по яйцам, потому что резко выпрямляется и с силой впечатывает дуло своего пистолета мне под челюсть. Мои зубы клацают от удара.

Наз замирает на месте. Его глаза черные и безумные. Волосы мокрые. С него стекает вода после душа, тело блестит, грудь вздымается при каждом вдохе. При каждом тяжелом, полном ярости вдохе.

Я почти чувствую вкус его гнева. Это резкий металлический привкус в воздухе, настолько опасный, что от него может начаться самовозгорание.

Наступает напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием мужчины, который меня держит. Его губы так близко к моему уху, что его горячее дыхание обжигает мне шею. Затем Наз осторожно делает шаг вперед, и Димитрий говорит: — Да, подойди ближе. Если хочешь, чтобы она сдохла.

Наз снова замирает. Он сосредоточен на Димитрии, его взгляд немигающе прикован к нему, а челюсть напряжена. Кажется, он не стесняется своей наготы и не боится, что на него нацелены десятки