Столкновение - Бал Хабра

Бал Хабра

Столкновение

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Перевод группы: https://t.me/secttumssempra

Для девушек, которые любят хоккей, особенно когда это написано чернилами.

1 | САММЕР

Она держит пистолет у моей головы.

Ну, по крайней мере, в переносном смысле.

Оружие, о котором идет речь: Хоккей. Женщина, держащая его в руках: доктор Лаура Лэнгстон, доктор философии.

— Хоккей? — повторяю я. — Вы хотите, чтобы я написала заявление на поступление в магистратуру по хоккею?

Лэнгстон была моим руководителем в магистратуре в течение последнего года, но я работала под ее крылом с тех пор, как поступила в Университет Далтона.

Она — все, кем я хочу быть, и я одержима каждой ее научной работой. Она — что-то вроде моей звездной влюбленности в самом ботаническом смысле этого слова. Ее докторская степень по спортивной психологии, бесчисленное количество опубликованных работ, опыт работы с олимпийцами и спортсменами по всему миру — все это вдохновляет.

Пока вы не узнаете ее поближе.

Когда говорили: "Не встречайте своих героев", имели в виду Лауру Лэнгстон.

Она — человеческий эквивалент разъяренного роя ос. Есть много профессоров, которые относятся к своим студентам как к мусору и думают, что их блестящая бумажка означает, что они могут быть тиранами, но Лэнгстон — это другой вид. Ее гениальность неоспорима, но она покровительственна, пренебрежительна и нарочито трудна, когда знает, что вам нужна ее помощь.

Так почему же, черт возьми, я выбрала ее в качестве своего руководителя?

Потому что ее успехи в поступлении студентов на престижную магистерскую программу Далтона слишком заманчивы, чтобы их игнорировать.

Это программа номер один в Северной Америке, и студенты, прошедшие ее проверку, гарантированно будут приняты. Не говоря уже о том, что она выбирает, кто будет допущен к программе кооперации — конкурсной программе, которая позволяет одному студенту из нашей группы работать с командой США. Это было моей мечтой с восьми лет, поэтому я буду терпеть ее чудовищную диктатуру, если это означает, что скоро у меня будет своя собственная степень магистра в области спортивной психологии.

— Тебе нужно начать использовать свои ресурсы в своих интересах, Саммер, — она смотрит на меня поверх оправы своих очков. — Я знаю, что ты ненавидишь хоккей, но это твой последний шанс подать важное заявление.

Слово "ненавижу" проскользнуло мимо ее губ, как будто мое отвращение к этому виду спорта полностью надумано.

Учитывая, что она — одна из немногих, кто знает, почему я держусь подальше от ледяного катка и таких же хоккейных мужчин, катающихся на нем, я едва сохраняю самообладание. Засунуть меня прямо в центр этого синего круга с эмпирическим исследованием, определяющим судьбу моего будущего — это чистое зло. Зло, с которым может справиться только доктор Лэнгстон с ее расплавленным сердцем.

— Но почему хоккей? Я выбрала бы футбол. Баскетбол. Даже керлинг. Мне все равно.

В Далтоне вообще есть команда по керлингу?

— Именно. Тебе все равно. Мне нужно, чтобы ты занималась тем, что тебя волнует. Тем, к чему ты испытываешь сильные чувства. Отсюда и хоккей.

Я ненавижу, когда она права. Если не учитывать ее угрожающую натуру, она умная женщина. Я имею в виду, что она не зря получила докторскую степень, но быть ее студентом — это обоюдоострый меч.

— Но...

Она поднимает руку.

— Я больше не буду ничего утверждать. Делай это или потеряешь свое место. Выбор за тобой.

Как будто Вселенная послала мне мое собственное "Пошла Ты" в виде моего профессора. Годы работы над собой в бакалавриате, а потом мне сказали, что хоккей — это мое спасение.

Что это за шутка.

Сжав кулаки, я сдерживаю желание закричать.

— Выбор невелик, доктор Лэнгстон.

— Если ты не можешь этого сделать, значит, я переоценила твой потенциал, Саммер, — ее голос становится резким. — У меня есть четыре студента, которые убили бы за твое место, но я взяла тебя под свое крыло. Не заставляй меня жалеть об этом.

Она не совсем решила взять меня под свое крыло. У меня был средний балл 4,2 и убийственные рекомендательные письма. Не говоря уже о чрезвычайно сложном экзамене для руководителей, который она ввела в прошлом году, чтобы отобрать лучших студентов. На той неделе я подхватила грипп и пищевое отравление в кафетерии кампуса, но все равно потащилась в Аннекс, чтобы сдать экзамен. Я превзошла всех студентов, и будь я проклята, если теперь они займут мое место.

— Я понимаю, о чем вы говорите, но, как вы знаете, я не очень люблю хоккей. И я сомневаюсь, что мое исследование будет точным, учитывая это.

— Либо ты преодолеешь свои опасения, либо потеряешь то, над чем так долго трудилась.

Опасения?

Игнорировать этот острый укол — все равно что пытаться не замечать пулю, застрявшую в грудине.

— Нет никаких причин, почему я не могу выбрать баскетбол. Тренер Уокер с радостью разрешит мне сотрудничать с одним из его игроков.

— Тренер Килнер уже согласился разрешить одному из моих студентов работать с его игроками.

— Доктор Лэнг...

— Предоставьте мне ваш готовый проект к концу недели или лишитесь своего места, мисс Престон, — ее отстраненность очевидна, когда она отворачивается от меня на своем стуле.

Если бы я могла совершить хоть одно преступление и остаться безнаказанной, я предчувствовала, что это будет связано с доктором Лэнгстон.

— Хорошо. Спасибо, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Она агрессивно печатает на своем компьютере, вероятно, превращая жизнь другого студента в ад. Я представляю, как она идет домой и вычеркивает имена учеников, которых она успешно измучила. Мое имя и кукла, в которую она втыкает булавки, сегодня в этом списке на первом месте.

Последние три года я успешно избегала всего, что связано с хоккеем, и только теперь, в ближайшие несколько месяцев, он будет в центре моего внимания.

Я в полной заднице, и мне приходится смириться со своим отвращением к спорту моих канадских предков.

Я использую всю свою силу воли, чтобы не хлопнуть дверью по пути к выходу.

— Ты выглядишь взбешенной, — голос доносится из коридора, ведущего в комнату руководителя.

Донни стоит у стены, одетый в кашемир, и его карие глаза устремлены на