Пышка. Большая ошибка - Ольга Ивановна Коротаева

Ольга Коротаева

Пышка. Большая ошибка

Глава 1. Королева авианосцев и первоапрельский «развод»

Наблюдение Светы № 1: Если бывший внезапно падает на колено и клянётся в вечной любви, не спешите бежать в ювелирный. Сначала взгляните в календарь. Если сегодня первое апреля — лучше проверьте, не приклеена ли к вашей спине табличка «Пни меня», а на страничке принца — датчик для сбора донатов.

1 апреля. Саратов

— Выходи за меня, Света. Прямо завтра!

Я стояла на террасе ресторана, вцепившись в клатч так, будто это был последний спасательный плот в открытом океане. Фирменный кожзам под моими пальцами издавал жалобный скрип — кажется, он страдал от стресса не меньше моего. Лёша смотрел на меня взглядом побитого спаниеля, который внезапно осознал, что всю жизнь лаял не на то дерево. Его ладонь — горячая, чуть шершавая — накрыла мою, и в этот момент в моей голове наступил полный блэкаут.

Знаете это чувство, когда в старом доме вырубает пробки, потому что вы одновременно включили фен, чайник и надежду на светлое будущее? Вот у меня сейчас сгорели все предохранители, которые я бережно устанавливала, лакировала и проверяла на прочность последние пятнадцать лет в столице.

— Что, прости? — переспросила я, отчаянно надеясь, что это просто слуховая галлюцинация.

Мой мозг судорожно искал логическое объяснение. Может, это из-за корсета? Чёртов инквизиторский аксессуар за пять тысяч рублей сдавил мне рёбра так, что кислород поступал в мозг по чайной ложке в час. Гипоксия — штука коварная, от неё и не такие предложения руки и сердца могут послышаться.

— Я серьёзно, — Лёша шагнул ближе, обдавая меня ароматом табака и ностальгического мужского парфюма. — Светик, я все эти годы только о тебе и думал. Дурак был, пацанов слушал, авторитет в классе берёг… А сейчас — сама видишь, время какое. Мне завтра в часть, повестка уже в кармане, печатью жжёт. СВО — это тебе не шутки. Хочу уехать туда и знать, что меня здесь, в Саратове, жена ждёт. Самая лучшая. Моя.

У меня внутри что-то позорно, по-бабьи дрогнуло. Та самая шестнадцатилетняя Светка Бажова, которая когда-то замазывала прыщи густым слоем крема «Балет» и рыдала в подушку под песни Максим, вдруг радостно запрыгала в моей душе, размахивая воображаемыми помпонами: «Слышала?! Он оценил! Он всё осознал! Пятнадцать лет женских треннингов прошли не зря!».

В то же время мой «взрослый» мозг — мозг топового сценариста рекламных роликов, который знает всё о манипуляциях и дешёвых спецэффектах — орал дурным голосом: «Бажова, это плохой сюжетный ход! Слишком много пафоса! Сценарист — халтурщик, не верь ни единому слову!». Но добрая душа (моё вечное проклятие и причина всех жизненных фиаско) уже начала активно сочувствовать. Уезжает. Завтра. А вдруг навсегда?..

А ведь начинался этот день почти идеально. Ну, если считать идеальным день, когда ты добровольно возвращаешься в филиал ада на земле — на встречу выпускников.

* * *

Моё утро началось не с кофе, а с противостояния. На одной стороне ринга была я — успешный сценарист рекламных роликов, женщина, способная заставить полстраны купить соковыжималку, которая им не нужна. На другой — утягивающее бельё телесного цвета, которое выглядело как средневековое орудие пыток, замаскированное под трикотаж.

— Света, не дыши, — шептала я своему отражению, пытаясь застегнуть последний крючок этой брони. — Кислород — это привилегия для худых. Наша цель сегодня — архитектурная точность.

Втиснуться в этот корсет было примерно так же реально, как запихнуть взрослого бегемота в пачку балерины. Но я не сдавалась. У меня была Миссия.

За спиной раздался ехидный смешок. Кристина — мой лучший дизайнер и по совместительству штатный экзорцист моих душевных терзаний — развалилась на моей кровати с чашкой латте.

— Бажова, ты сейчас либо лопнешь, либо превратишься в алмаз под таким давлением, — заметила она, лениво поправляя воланы блузки на своем безупречном сорок втором размере. — Зачем тебе эта экзекуция? Ты и так выглядишь на миллион. Ну, может, на восемьсот тысяч, если считать без этой шкуры неубитого мамонта, которую ты на себя натягиваешь.

— Крис, ты не понимаешь, — я наконец выдохнула, и корсет отозвался угрожающим треском. — Там будет он… Алексей Рогожкин. Моя личная Хиросима десятого класса. Я должна выглядеть так, чтобы Лёшка подавился собственной слюной.

— Пятнадцать лет прошло, Свет, — Крис закатила глаза. — Ты за это время переехала в столицу, купила квартиру, машину и научилась хамить заказчикам так вежливо, что они просят ещё. А всё ещё паришься из-за пацана, который, скорее всего, сейчас работает охранником в «Пятёрочке» и режется в танчики?

— Он был не «просто пацаном», — я натянула изумрудное платье. Ткань легла идеально, обнимая мои изгибы так, что я сама себе напомнила дорогую вазу — массивную, статусную и очень опасную для тех, у кого кривые руки. — Он был моей первой любовью. Тем самым гадом, который на моё признание ответил, что не хочет «инвестировать в производство майонеза».

Крис замолчала. Она знала эту историю. Все друзья её знали. Историю о том, как «Светка-баржа» призналась королю школы в любви, а он выставил её на посмешище перед всей стаей своих верных бабуинов.

— Ладно, — Крис встала и поправила мне шаль. — Не стану тебя отговаривать… и даже отправлюсь с тобой в твой любимый Саратов. Всё равно без тебя в Москве будет безумно скучно!

* * *

Прошло чуть больше десяти часов, как мой новенький кроссовер — моя гордость, моя радость и мои три миллиона невыплаченного кредита — бодро зашуршал шинами по разбитому асфальту Саратова. Родной город встретил меня привычными ямами и неугасимым оптимизмом прохожих.

На пассажирском сиденье, закинув ноги в безупречных кожаных брюках на торпеду, развалилась Кристина — моя боевая подруга и по совместительству лучший дизайнер в нашем агентстве. Крис поехала со мной в качестве группы поддержки, «посмотреть на провинциальную готику» и спасти меня от эмоционального самосожжения.

— Свет, ты сейчас руль оторвёшь, — лениво заметила она, поправляя свои иссиня-чёрные локоны. — Расслабься. Ты — успешная, ты — богатая, у тебя машина стоит больше, чем весь этот райцентр вместе с его администрацией. Ты сейчас выйдешь из этого авто, и у твоих бывших одноклассников случится коллективный инфаркт.

— Я волнуюсь, Крис, — честно призналась ей, вглядываясь в знакомый фасад школы, мимо которой мы как раз проезжали. — Вдруг я для них всё та же «Светка-баржа», которая застревала в дверном проёме актового зала?