Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Лена Голд

Верну тебя, бывшая жена

Глава 1

Регина

Последние лучи осеннего солнца мягко ложатся на витрину, играя в гранях новых кристаллов. Я поправляю бархатную подушку, на которой лежит колье — нужно, чтобы складки лежали идеально. Разглядываю свой магазин «Лепесток». Тихое царство, где пахнет кожей, полимерной глиной и лаком для финишной обработки. Клиент приходит за ярким штрихом, я этот штрих создаю и продаю.

Моя бижутерия — не просто украшения. Я проектирую акценты, сама того не афишируя. Мне безумно нравится моя работа. И нравится она в основном из-за того, что любимый мужчина всегда рядом. Поможет, поддержит, будет за спиной, что бы ни случилось.

Телефон издает признаки жизни — напоминание: «Забрать Арину из сада». Вздыхаю, снимаю рабочий фартук, усеянный блестками.

Маргарита, моя помощница, уже раскладывает футляры.

— Завтра привезут новую партию швенз и замочков, Регина Валерьевна, — говорит она, не поднимая головы. — Камни-хамелеоны проверить?

— Оставь на столе в мастерской. Я зайду утром. Сейчас убегаю. До встречи.

— Всего хорошего, — с улыбкой говорит она.

Дорога в сад тянется, а вот домой доезжаю быстро, потому что пробок как таковых нет. В голове автоматически прокручиваю планы: ужин, купание Арины, звонок поставщику фурнитуры… И тихая надежда, что Арслан сегодня будет не слишком поздно. Что мы успеем поговорить не только о графиках и няне, которую собираемся нанять.

Ариша говорит без умолку. Я то слушаю, то задумываюсь и не сразу улавливаю суть.

Тишина в прихожей неестественная. Обычно дети сестры мужа в это время у нас. Кричат, играют. Вешаю пальто, слышу приглушенные голоса из гостиной.

Это родители мужа что-то обсуждают, но, заметив меня, замолкают.

— Регина, пойдём в кабинет Арслана. Нам нужно поговорить.

Голос свекрови, Мадины Абрамовны, ровный, но с таким металлическим оттенком, что холодеет спина. Она всегда была строгой. Все те годы, что мы с Арсланом в браке. Да, она особо не переваривает пеня, однако несмотря на это я пытаюсь не зацикливаться и не обращать на это внимание. Ради мужа. Ради нашей семьи.

Отправляю дочь на кухню к домработнице.

Она заходит в кабинет первой и садится в кресло Арслана, будто занимая его пост. Руки сложены на столе, лицо хмурое. А глаза — лед.

— Мадина Абрамовна, что-то не так? Надеюсь, ничего не случилось?

— Это ты мне сейчас скажешь, — она отрезает фразу, как ножом. — Садись. Нам нужно поговорить о твоем поведении.

Я медленно опускаюсь напротив, давая себе секунду на анализ. Ее поза напряженная, атакующая. А тон обвинительный, но контролируемый.

— Я вас слушаю.

— Я получила очень неприятную информацию, — она выдерживает паузу, изучая мою реакцию. Я не моргаю. — Сказали, что к тебе часто приходит один и тот же гость. Молодой человек. Брюнет. Он регулярно заходит в магазин. Задерживается. Свидетели отмечают вашу… чрезмерную приветливость.

Внутри все замирает, но не от страха, а от холодного интереса. Кто? О ком она говорит? Клиентов-мужчин не так много, но они есть. Брюнет…

— Вы описываете примерно тридцать процентов моей мужской клиентуры, Мадина Абрамовна, — говорю я спокойно. — Можете уточнить? Чтобы я могла понять, о каком именно деловом взаимодействии идет речь.

Я пытаюсь быть мягкой. Всё-таки эта женщина — мать моего мужа. А Арслан любит ее, ценит, никогда не грубит. Ему точно не понравится, если я начну огрызаться. Тема неприятная, но надо все разложить по полочкам мягко.

— Не притворяйся наивной! — ее контроль дает трещину, голос повышается на полтона. — Вы проводите время в задней комнате! При закрытом магазине! Мой Арслан строит империю, обеспечивает эту семью, спонсирует твой проклятый магазин, а его жена… — она делает паузу, полную презрения, — заводит себе молодого любовника в лавчонке с побрякушками.

Лавчонка. Побрякушки. Стандартная попытка обесценить то, во что я вкладываю душу. Пропускаю мимо ушей, цепляюсь за суть. Задняя комната — это мастерская. Брюнет, который задерживается…

— Андрей, — говорю я вслух. Ее глаза вспыхивают. Я попала в точку. — Андрей Семенов, фотограф. Он делает профессиональные снимки моих коллекций для каталога и сайта. Это работа, Мадина Абрамовна.

— Удобно, — фыркает она. — Все можно прикрыть «работой». А почему тогда это происходит по вечерам? Почему он уходит, когда на улице уже темно?

— Потому что днем у него съемки у других клиентов, а у меня — поток покупателей, — объясняю я, как бухгалтер отчетность. Клянусь, ощущение, что разговариваю с маленьким ребенком. — Мы согласовали график месяц назад. Арслан в курсе этого сотрудничества. Я ему говорила.

Упоминание сына слегка сбивает ее с толку, но ненадолго.

— Арслан слишком поглощен бизнесом, чтобы видеть очевидное! Он доверяет тебе. А ты этим пользуешься. Позоришь его имя. Имя нашей семьи!

Встаю. Усталость накатывает внезапно. Но голос остается ровным.

— Ваши обвинения беспочвенны и оскорбительны. У меня нет ни времени, ни желания изменять мужу. Я люблю Арслана. У нас общая дочь, общий дом и взаимное уважение. То, что вы называете «свидетельствами» — обычная профессиональная рутина. Не понимаю, чего вы добиваетесь, Мадина Абрамовна. Но, поверьте, сильно ошибаетесь. Не хочу вам грубить, но в следующий раз я могу быть слишком резкой. Прошу вас держать дистанцию и не бросаться громкими словами. Предлагаю на этом закончить.

Свекровь тоже встает. Ее взгляд скользит по мне, будто оценивая дешевую бижутерию на рыночном прилавке.

— Я буду следить, Регина. И если мои подозрения подтвердятся… Мой сын может быть слеп, но я — нет. Ты не будешь пятнать нашу репутацию.

— Да в чем вы меня обвиняете? — взрываюсь. — Что вы несете?

Всему есть предел. Как бы я спокойно не относилась к выпаду родителей мужа, но… с меня достаточно.

— Я заставлю вас развестись, Регина. Мой сын женится на достойной девушке. А та родит мне внуков. Нашей крови.

Она уходит, оставляя за собой шлейф дорогих духов и тяжелое, густое чувство несправедливости. Я не двигаюсь, слушаю, как хлопает дверь. Потому что анализирую ее слова и не могу понять. Что она только что сказала?

Это абсурд. Надуманно, нелепо. Но под холодным слоем моих рассуждений что-то ноет. Глупо, ранимо. Муж относится ко мне холодно около месяца. Сегодня ни разу не позвонил. Не спросил, как день… Он знает, что у его матери поехала крыша?

Иду на кухню, ставлю чайник. Руки сами совершают привычные движения. Нужно подняться к дочери, которую наверняка искупала няня, которая на днях должна покинуть наш дом из-за семейных обстоятельств. Накормить Аришу, уложить ее спать. И разложить