Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

Татьяна Катаева

Ты не заслуживаешь любви

Часть первая

Он жил в мире, где чувства — слабость, а привязанность — приговор. И всё равно выбрал её. Не разумом. Не сердцем даже. Выбрал инстинктом. Кровью. Тем местом, где рождается одержимость.

А она… Она полюбила тень, которая могла уничтожить её одной рукой — и всё равно тянулась к ней, потому что в той тени слышала тихий зов спасения.

Глава 1. Даниил

Его одержимость была пугающей. Её привязанность — запретной. Их чувства — тем, что не должно было случиться.

— Слушай, Гром, харе уже играться с ним. Давай парню нормально объясним. Он же ни черта не понял, — запрокидываю ногу на ногу и опираюсь об дерево. Скучно уже даже мне стало. А что говорить про этого сопляка, который даже глазом не ведёт. Должен был обосаться от страха.

— Я всё понял, Ахмат. Клянусь, понял, — скулит он.

— Держи, — кидаю ему яблоко. Он смотрит на него так, словно я гранату ему дал.

— Может, ты и понял, — подходит к нему Иван, он же Громов, он же Гром, — но надо, чтобы навсегда запомнил. А именно, что всовывать палки в колёса моей матери опасно для жизни.

— Да я же не знал, что она твоя мать.

— А фамилия Громов тебе ни о чём не говорит?

— Гром… но откуда же я мог знать, что учитель философии может быть женой того самого мафиози…

— Эй, братишка, ну что за словечки? А? Мафиози — это старое слово, его уже давно никто не использует. Но ты прав. Моя мама — жена Сергея Громова. И ты зря довёл её до слёз. А за слёзы матери я могу и убить.

— Не надо, прошу тебя, — плачет уже он. Кажется, слова о смерти начали на него действовать.

— До чего же скучно с вами, парни. — Я поднимаюсь на ноги и достаю из-за пояса ствол. — Давайте веселиться.

Делаю первый выстрел ему под ноги. Бедный паренёк чуть сознание не теряет. А я наконец-то начинаю улыбаться. Вот эти эмоции мне нравятся.

— Давай, бери яблоко в руку и клади на башку. Сейчас будем в игру играть. Яблочко называется.

— Не надо, — просит он плачевно. Ну и мерзкий же он. Хотя бы попытался маску отваги держать. А то как над женщиной издеваться они могут всей шайкой, а как против парней своего же возраста — так сразу плачет.

— Отчёт пошёл. Смотри, правила очень простые. Держишь ровно, не дёргаешься — живым останешься. Будешь дёргаться, яблоко будет перемещаться, и мы можем не попасть. Пеняй тогда на себя.

Дрожащими руками мелкий пиздюк поднимает яблоко и кладёт на голову. Как только его рука опускается, я целюсь и стреляю. Макаренко бледнеет в одно мгновение и сразу же начинает блевать.

Гром хохочет во всю, Никита пушку достаёт, но увидев реакцию парнишки, тоже начинает смеяться.

Я наблюдаю за этим слабаком и ничего кроме отвращения не чувствую. И уже собираюсь дать ему новое яблоко, как вдруг замечаю боковым зрением шевеление в кустах. Стоит резко повернуться и взглянуть прямо — шевеление превращается в пугливую девчонку, которая вскрикивает и начинает бежать. Инстинкт зверя срабатывает мгновенно, и я, не думая, начинаю бежать за ней. Даже пушку не прячу.

— Куда же ты, серая мышка? Не убежишь ведь от меня.

Я даже уже не бегу. Просто иду за ней. Бедная мечется в разные стороны, не знает, куда бежать. Я иду на опережение и, свернув на пару метров раньше, выхожу ей прямо навстречу. Мелкое тельце бежит вперёд, а голова повернута назад. Даже не видит, что я уже перед ней. Пока не врезается прямо в меня. Резкий поворот в мою сторону — и её большие голубые глаза увеличиваются ещё на несколько размеров. Голубизна исчезает, и остаётся только чёрный зрачок. Хороша мышка.

— Ну здравствуй, серая. Далеко собралась?

Её огромные глаза в упор на меня смотрят. Кажется, она забыла, как дышать, как говорить, как двигаться.

Всё тело покрылось мелкими мурашками, но она всё равно молчит.

Её страх проявляется не через слёзы и крики. Нет. Он настоящий, вязкий, как густой дым, он щекочет ноздри, будто запах крови после драки. И я чувствую, как он подогревает меня изнутри.

Страх — единственное чувство, которое во мне ещё живое. Он не поддаётся логике, он не красив. Но как же вкусно он пахнет. Прямо как эта серая мышь в моих руках.

Она реально выглядит как мышь. Против меня, огромного парня метр девяносто два, она едва дотягивалась мне до шеи. Казалось, что её можно в два счёта переломать.

Я поднял ствол и мягко, почти лениво коснулся его холодным носом её щеки. Не удар, не пощёчина — лёгкое прикосновение железа.

Она вздрогнула, но не отшатнулась. В её глазах мелькнуло что-то странное, тянущее — как тихий ток, от которого хочется держаться, но не отойти.

— Ахмат, что там у нас? — орёт Гром нетерпеливо, будто мы не на забаве, а на работе.

— Мышь серая, — отвечаю я, не глядя на него. — Сейчас покажу.

Я тащил её к парням, крепко держа за руку. Пальцы чувствовали тонкие кости запястья, как веточку от дерева. И всё равно я смотрел только на её лицо. Мелкая дрянь прикусила губу до крови, но ни звука не выдала.

Откуда она тут? Кто-то прислал шпионить? Да она на агента не похожа. Да и мы не сделки проворачиваем. Всего лишь играем.

Рука сама сжала её сильнее, и я резко оттолкнул её, как пустую тряпку. Серая мышь отлетела от меня и упала на колени прямо перед парнями. Сначала на колени, потом на задницу — как кукла без нитей. Она вздрогнула, на шее дрогнула тонкая вена, но не закричала.

И всё так же смотрела на меня во все глаза — чёрные зрачки на голубом фоне, как две бездны.

— Ну-ка, — сказал я ровно, в моём голосе не было ни капли сожаления. — Кто это у нас? Подарочек из кустов? Признавайтесь, парни, чей экземпляр?

— Кто это вообще такая? — Гром усмехнулся, щуря глаза, высматривая выгоду в новой игрушке. — Куколка, ты там от маньяков убегала?

— Хочешь, я тебя спасу от него? — протянул Никита, облизывая губы. — Но придётся хорошенько отработать, красивая.

Она всё молчала. Только губы прижала так, будто держала внутри крик.

— Полина? — вдруг