Право имею - Айлин Лин

Графиня Оболенская. Право имею

Глава 1

В небольшую частную лечебницу на Сергиевской мы приехали к одиннадцати утра. На крыльце дворник скалывал ломом наледь, недовольно поглядывая на наши сани.

Горчаков отпустил Михаила в тот же день, когда я ему велела. Оболенский дошёл до ближайшего трактира, где успел представиться, и там же потерял сознание. Орлов со своими людьми нашли его уже в больнице. У дяди были сломаны два ребра, разбиты губы и заплыл правый глаз. Интересно, зачем его избили? Вероятно, он пытался сопротивляться, но врагов было больше.

Палата оказалась вместительной и с окном в сад. Михаил лежал поверх одеяла, в простых штанах и чистой рубахе, под которой виднелись бинты. При нашем появлении открыл здоровый глаз.

— Кто вы?

Я подошла, села на стул у изголовья и взяла его за руку.

— Александра я.

— Саша⁈ — выдохнул он, приподнимаясь.

— Всё хорошо, дядя Михаил. Не волнуйтесь так. Как вы?

— Жив, — он попытался улыбнуться, но дёрнулся от боли в скуле и замер. — Доктор сказал, через неделю поднимусь.

— Это хорошо…

Помолчали и заговорили одновременно:

— Сашенька, прости, я не знал, что ты в такой беде очутилась…

— Дядя Миша, завтра заседание, на котором всё должно решиться…

Замолчали и улыбнулись друг другу.

— Давайте я всё расскажу по порядку, — вздохнула я, откидываясь на спинку стула.

— Слушаю, — посерьёзнел Оболенский.

Я начала с гибели родителей, поведала о лечебнице, о побеге и как скрывалась от Горчаковых, и что продолжаю делать это до сих пор. Рассказала про беду, случившуюся с Ильёй Петровичем.

— Доктор не велит его беспокоить. Но Громов обещал прислать другого присяжного поверенного.

— Слушание, говоришь, уже завтра? — Михаил досадливо поморщился. — Быстро, однако.

— Веригин не стал тянуть. И наверное, это даже к лучшему.

— Я приду.

— Нет.

— Сашенька… — нахмурился собеседник.

— Дядя, вы сейчас должны лежать и лечиться. А на суде всё будет хорошо.

Михаил прикрыл глаз, на лице проступила досада на свою беспомощность.

— Хорошо, будь по-твоему.

— Вы помните пленителей? — сменила тему я.

— Нет, они лица прикрыли, — зло поджал губы Оболенский, — подлецы. Но ты, судя по твоим глазам, знаешь, кто за этим стоит?

— Горчаковы, — ответила я. — Но доказать их причастность будет сложно.

Михаил задумчиво кивнул.

— Саша, есть ли у тебя люди, чтобы послать их Бологое, отыскать моего Прокофия?

— Найдутся, — кивнула я. — Сделаем.

Мы поговорили ещё немного, и я откланялась. Этот дядя мне понравился прямотой речей и вроде как камня за пазухой не держал. Впрочем, время покажет, какой он на самом деле.

Мы вышли через чёрный ход, я же думала о Горчакове и его беременной молодой жене, Софье Аркадьевне.

Я, естественно, не собиралась причинять ей вред, но именно она была той целью, моим ключиком в случае захвата князем кого-то из моих близких.

* * *

День слушания наступил слишком быстро. Имени нового поверенного Илья Петрович мне так и не сообщил, лишь хитро улыбался.

Без пяти девять я вошла в зал номер три. На мне было то же тёмно-синее шерстяное платье, волосы собраны в строгий узел. Мотя утром так туго воткнула шпильки, что кожа на затылке ныла до сих пор.

Стол стороны просительницы стоял пустой.

Обещанный помощник не явился.

Я села и положила перед собой папку. Всё внутри меня дрожало от страха. Надо просить о переносе заседания, самой мне не вытянуть…

Голубев поднял голову, посмотрел на всё ещё пустующее место рядом со мной. Его брови поползли вверх, он тут же наклонился к князю и что-то быстро ему сказал, тот довольно усмехнулся.

Андрея сегодня не было, видно, сторожит мачеху.

Веригин вошёл ровно в девять. Мы поднялись, потом сели.

— Сторона просительницы, — обратился он ко мне. — Кто представляет интересы графини Оболенской?

Я встала.

— Ваше высокородие, мой присяжный поверенный, Илья Петрович Громов, всё ещё в городской больнице и явиться не может. Он обещал прислать вместо себя поверенного, но до сей минуты тот не явился. Прошу суд отложить слушание.

— Сторона попечителя возражает! — тут же подскочил Голубев. — Дело уже откладывалось по причине внезапной болезни поверенного просительницы. Все существенные доказательства представлены, свидетели допрошены. Дальнейшее промедление только умножит беспорядок.

Веригин посмотрел на меня поверх очков:

— Суд не находит оснований к новому отложению. Если поверенный не явился, просительница может вести дело лично.

В зале зашептались. Я стояла, держась пальцами за край стола, и пыталась собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Голубев довольно улыбнулся и потянулся к своим бумагам.

И в этот момент за моей спиной скрипнула тяжёлая дверь.

Все обернулись.

В дверях стоял мужчина в распахнутом пальто из тёмного сукна, под пальто чёрный фрак присяжного поверенного, белая сорочка и чёрный галстук-бант; в левой петлице серебрился знак, такой же, как у Ильи Петровича. В правой руке он держал кожаный портфель, в левой — каракулевую шапку.

Высокий, с породистым узким лицом, с чёткими чертами и короткой русой бородой. На висках едва заметная седина и глаза… чёрные, как ночь, цепкие.

Он шагнул в зал, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Оставив без внимания удивлённые взоры и шёпот, незнакомец прошёл вперёд уверенной походкой хищника. Я заметила, как напряглось лица Голубева и Горчакова, как недоумение и тревога отразились в их глазах. Они не знали, кто это. Но они инстинктивно чувствовали исходящую от него угрозу.

Тем временем мужчина остановился рядом со мной. Вблизи он был ещё более внушительным: широкие плечи, прямая спина, идеальная осанка человека, привыкшего командовать. Тёмные волосы с проседью на висках, возраст — около сорока.

— Прошу прощения, ваше высокородие, — обратился он к Веригину. — Задержан был по обстоятельствам, связанным с удостоверением полномочий. Прошу не ставить сего в вину стороне просительницы.

Судья хмыкнул и уточнил:

— Кто вы?

— Пётр Ильич Громов, присяжный поверенный округа Санкт-Петербургской судебной палаты, надворный советник. Прибыл для замещения присяжного поверенного Ильи Петровича Громова в настоящем слушании. Передоверие, удостоверенное нотариальным порядком, при мне.

— Ваше высокородие, — вскочил Голубев, — сторона попечителя просит обратить внимание суда: доверенность дана не самой просительницей, а её отсутствующим поверенным. Возникает вопрос о