Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Екатерина Ромеро, Кристен Хард

Сопрано для Мафиози

Глава 1

Дисклеймер

Произведение является художественным вымыслом. Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны. Книга предназначена для читателей старше 18 лет и может содержать сцены эротики, насилия, а также употребления алкоголя или табака. Все описываемые в тексте действия представлены исключительно в рамках художественного вымысла, не являются пропагандой и осуждаются автором.

* * *

Глубокий вдох, всего лишь мое первое соло в центральном театре Ламенто. Что может быть круче, я шла к этому всю жизнь.

Сглатываю, осторожно смотрю в зал. Все места раскуплены, мой номер следующий.

— Изабель, ты сияешь как солнце! Красный тебе идет.

Массимо, снова клинья подбивает, но я сейчас так взволнована, что даже не могу его отшить.

Я учусь в филармонии и мне пророчат большое будущее оперной певицы. Несмотря на то, что я выросла без матери, я привыкла добиваться всего сама, по кирпичику прокладывая себе дорогу.

— Все видели? Чезаре лично здесь… о, Дева Мария, с ума сойти можно!

Кто-то шепчется за спиной, пока я повторяю слова арии, чтобы не опозориться перед тысячам зрителей.

Чезаре, Чезаре… что-то знакомое.

— А кто это?

Массимо и Даяна смотрят на меня, как на дуру.

— Ты что, не знаешь? Это же владельцы Ламенто, мафия, короли! Весь зал на ушах, ручаюсь, на них пришло посмотреть народу не меньше, чем на нас сегодня. Потому, наверное, наш директор еще с утра на нерве.

— Где они разместились… как их узнать?

Дыхание спирает. Это же и так мое первое такое большое выступление, я не готова. Боже, я все завалю.

— Говорят что они всегда в черном с золотыми манжетами, но я лично их не видела. Да не трясись, Изабель, пришли и пришли. Сегодня ты наша звезда!

Даяна выросла в Америке, и она будет посмелее меня. Я же из провинции, и еще ни разу не видела такой большой сцены.

— Изабелла Зурзолло и ее «Сопрано», встречаем!

— Ну, все, иди!

Даяна целует в щеку, тогда как меня всю к тому моменту уже просто трясет. Я выступаю последней, но мандраж почему-то стал только больше.

Вдох-выдох, секунды бьют по нервам. Ведущий в идеальном черном смокинге объявляет мой выход, и собравшись с духом, я ступаю на большую сцену.

Шаг, второй, третий. Из-за отсутствия бюджета у меня нет подтанцовки, нет даже фортепиано. Есть я, микрофон и зрители. А еще музыка — нежное сопрано, которое льется из меня, я сейчас сама — музыка.

Огромный зал полукругом, изделка кто-то фотографирует, хотя это запрещено. Невольно поднимаю взгляд на балконы. Самые дорогие места, где же они… эти короли.

Моя песня о любви. Неправильной, запретной, и в тоже время разрушающей. Я в красном длинном платье с корсетом на высоких туфлях. На мне помада в тон и подведенные черным глаза, волосы собраны на одну стороны в волну.

Я пою про больную любовь в этой песни, а после мой взгляд цепляется за самый центральный балкон. Ничего необычного за исключением того, что при переполненном зале он абсолютно пуст, точнее, нет, не так: там есть один зритель. Всего один. Он весь в черном и я не вижу его лица, только отблеск золотого манжета.

Он смотрит точно на меня, клянусь, я кожей ощущаю это, а после вижу, как прямо посреди моей песни этот мужчина поднимается и уходит, не обернувшись. Ни цветов, ни аплодисментов, ни-че-го.

Ему не понравилось, проносится в голове, я понимаю это с ужасом также как и то, что кажется, я не справилась.

Это был кто-то из клана Чезаре, нет никаких сомнений. Билеты в этот театр настолько дорогие, что выкупить все места на балконы смогли бы только короли.

Я завершаю выступление и поспешно покидаю сцену, едва поклонившись. Не взяв цветов, не послушав даже аплодисментов. Меня знобит, аж трясет всю. Словно я там голая выступала, словно Он смотрел на меня нагую.

— Умница! Как же прекрасно ты пела!

Даяна поздравляет меня, и я сразу иду в гримерку. Почему-то мне хочется содрать с себя это яркое красное платье, туфли и смыть косметику.

Не знаю, почему, первый раз такое. Он ушел, тот мужчин из балкона, даже не дождался завершения песни. Я его оскорбила? Унизила, ему не понравились? Ох, это он меня оскорбил.

Не то, чтобы я была зазвездившейся певичкой, но это меня задело. Еще ни разу никто не выходил, пока я пою.

И сердце колотиться так сильно, шагаю быстро, иду по длинному коридору оперы.

Я здесь первый раз, ориентируюсь крайне плохо, о, а вот и гримерка. Останавливаюсь напротив двери, ключ вываливается из рук. Изабель и ее две левые, ну все как обычно.

— Изабелла Зурзолло!

Выпрямляюсь, предо мной выросло четверо мужчин. Все как один огромные, они обступили меня со всех сторон.

— Я не даю автографы, извините.

Слишком беспечна, я даже не понимаю, что это никакие не фанаты.

— Вы пойдете с нами.

Не вопрос — констатация факта.

— Что? Я сейчас позову охрану.

— Охрана уже в курсе, — говорит один из них, и бесцеремонно хватает меня за запястье.

— Вы что себе позволяете? Руки уберите!

— Слишком много болтает для такой красотки. Берем.

Басит второй, и на моем запястье захлопывается стальной наручник.

От шока я даже упираться не могу. Каблуки высоченные, одному из них ничего не стоит толкнуть меня, как я тут же теряю равновесие.

— А-а-а! Даяна! ДАЯНА!

Я кричу на весь коридор, когда вижу знакомую фигуру, но один из похитителей наводит на нее револьвер, и прикрыв ладонью рот, Даяна отступает к стене.

— Изабель! Вы что делаете… пустите ее!

Массимо. Он оказывается сильнее, но его тут же вырубают. Этот медведь в костюме просто стукнул по спине Массимо, который в тот же миг упал как подкошенный.

Вот тут уже меня прорывает. Не сказка, не сон, это все по-настоящему.

— Пусти! О боже, отпусти меня! Сволочь, пусти!

Вырываюсь, брыкаюсь, но они сильнее меня. В тысячу раз просто.

— А, ПОМОГИТЕ!

— У меня сейчас уши лопнут.

— Со сцены дева спокойнее казалась, правда, Энди?

— Достала вопить. Глуши радио!

— Анжело сказал, доставить живой.

— Да, но он не говорил, что девчонка должна быть в сознании.

— Мне это надоело.

Энди подходит ко мне вплотную и берет за подбородок.

— Смотри на меня, птичка.

Прикасается почти нежно, его ладонь скользит по моей щеке, вытирая слезы,