Беглая жена бандита - Даша Черничная

Даша Черничная

Беглая жена бандита

Глава 1

Все персонажи и события вымышлены. Любые совпадения случайны

Вита

— Вот я тебя и нашел, любимая. — Довольно ухмыляющаяся рожа бывшего не сулит мне ничего хорошего, а если точнее — провал по всем фронтам и каюк всем сферам моей жизни. — Набегалась, коза-дереза?

Меня трясет от страха, как в ознобе при температуре сорок градусов по Цельсию. Я бы рада признать, что воспаленный мозг подкидывает галлюцинации в виде моего бывшего, который искал меня всего-то навсего четыре года и вот, наконец, нашел.

Но я здорова, а Святослав вполне себе реален, к сожалению.

Реален, красив, статен. У него тот же парфюм и та же стрижка. Но вот стиль одежды он сменил, перейдя с брутальных джинсов и кожанок на классические костюмы. Не знающий Святослава человек никогда не признает в этом холеном мужике московского бандюгана, которым он был четыре года назад.

Он склоняет голову набок, как птица, готовая спикировать вниз и сожрать мышку, оказавшуюся не в том месте и не в то время, то бишь меня.

Мои обнаженные плечи царапает кирпичная кладка, пока я вжимаюсь в холодную стену в отчаянной попытке интегрироваться в нее, чтобы хоть немного отстраниться от Святослава, который, по ощущениям, везде.

— Думала, сможешь скрыться от меня в Ростове? — спрашивает так спокойно, что у меня по коже ползут мурашки размером с бегемотов.

Я веду плечом и прячу подальше трясущуюся от страха себя, дергаю головой, забрасывая за плечи распущенные волосы с модной укладкой, а на лицо надеваю сучью маску.

— Делать мне больше нечего, кроме как прятаться. Я и думать про тебя забыла, Святослав.

— М-м, а вот и она, моя любимая сучка. Эта версия тебя нравится мне гораздо больше, чем трясущаяся от страха мышка. — Его голос ласкает, как самый дорогой шелк, но мне ли не знать, что все это ох как обманчиво.

Взгляд бывшего холодный и цепкий. Он медленно проходит по моему лицу, будто пересчитывает каждую родинку, а у меня одновременно подскакивают температура и давление. Я ловлю себя на том, что жутко жалею — не прихватила хотя бы бокал шампанского, чтобы плеснуть напиток в эту самодовольную физиономию.

— Ну же, Калинина, наверняка тебе есть что мне сказать, — смеется бархатисто. — Давай же, расскажи старому знакомому, как тебе живется на новом месте?

Он откровенно издевается надо мной, видя, что я не ожидала его тут встретить!

А я, вообще-то, может, и не спасовала бы, будь я готова к встрече с человеком, которого рассчитывала увидеть… ну примерно больше никогда в своей жизни!

Так уж вышло, что из отношений со Святославом я сбежала. В прямом смысле этого слова. Ну а он, как представитель упертых мужланов, вместо того чтобы простить и отпустить свою деву, искал меня все это время.

Я хмыкаю и поднимаю подбородок, смотрю Святославу прямо в его темные и злющие бандитские глаза.

— Шикарно мне живется в Ростове, Исаев, жаловаться не на что, — расплываюсь в улыбке. — Не то что с тобой.

Лицо Свята вытягивается, медленно, но верно челюсть едет вниз.

И пока он хмурится, всматриваясь в меня и наверняка ища в выражении моего лица признаки того, что у меня поехала крыша, я ныряю вбок, чтобы, сверкая пятками и пятой точкой, на которую навалилась огромная проблема в виде бывшего, свалить подальше да побыстрее.

— Мне пора, поболтаем в следующий раз! А еще лучше никогда! — тараторю и на непослушных ногах бегу в сторону зала, где остались гости и хозяева торжества.

— Или поболтаем сейчас, — слышится позади. Меня с рыком дергают назад, и я влетаю в твердую грудь Святослава.

Его рука по-хозяйски двигается вниз, от моей груди к талии, и он крутит меня в своих руках, разворачивая к себе лицом.

От этих телодвижений моя голова идет кругом, и, пока я туплю, Свят наклоняется надо мной и высовывает язык, ведет им от подбородка выше к уху и шепчет прямо в него горячо, обдавая жарким дыханием мою кожу:

— Не трясись так. Я исполню твою последнюю волю, перед тем как накажу за те четыре года, что искал тебя, любимая. Так что… кайся, Вита.

Давай, Калинина! Жги!

— А вот хрен тебе! — выдаю громко и отчетливо.

И следом закрепляю сказанное отточенным ударом ноги — как у кенгуру, прямиком по его фаберже.

Глава 2

Вита

За несколько минут до

— Сколько гостей! — восхищаюсь, глядя на зал, заполненный людьми.

— Жданов решил с размахом отметить годовщину нашей семейной жизни, — смеется Лида, моя подруга. Она же по совместительству хозяйка цветочных магазинов, в одном из которых я работаю.

Празднование происходит в загородном комплексе и в целом больше напоминает реальную свадьбу. Она, хозяйка торжества в белом, ее муж в классическом костюме и галстуке.

— Сколько тут человек? — спрашиваю удивленно.

— Кажется, около восьмидесяти, — отвечает задумчиво. — После пятидесяти я уже не могла остановить Жданова.

Около бассейна расставлены столики, на которых сервированы закуски и шампанское. Музыканты играют красивую музыку, а гости одеты один краше другого.

Я не тороплюсь выходить к гостям и внимательно перебираю взглядом лица. Это уже стало привычкой, за четыре года, которые я живу новой жизнью беглянки.

Лида косится, глядя на меня:

— Вита, что ты делаешь?

— Выискиваю подозрительно знакомые московские рожи, которых в наших ростовских краях быть не должно, — отвечаю задумчиво.

Это уже стало болезнью, но мало ли. Чем черт не шутит? А береженого, как говорится, бог бережет.

— Слушай, а тут все местные? — спрашиваю подругу.

Лида оборачивается на гостей и пожимает плечами.

— Вообще да. Савелий пригласил тех, с кем ведет дела. А дела он ведет только с нашими.

— Вот и чудно, — улыбаюсь.

— Так что, Вита, может быть уже хватит сидеть в засаде? — и выразительно двигает бровями.

А я настолько не желаю встретить человека из своего прошлого, что готова оставаться в тени, собирая косые взгляды залетных прохожих, лишь бы даже случайно не встретить Святослава, которого, в принципе-то, тут быть и не должно, — он водится только с московскими и столицу в целом покидает редко.

— Пойдем, познакомлю тебя с кем-нибудь. — Лида тянет меня за локоть к гостям.

— Бога ради, только не знакомь меня с мужиками из этой шайки, — довольно с меня экстрима.

Плавали, знаем.

Закончится тем же, что и со Святом — чемодан, вокзал и побег в ночи.