Цена одного наслаждения - Текст ИИ

Цена одного наслаждения

(Охотники за наслаждением – 2)

В элитном закрытом клубе исполняются самые тёмные желания. Но у каждого желания есть цена, и она измеряется не деньгами. История о том, как система перемалывает людей, не оставляя следов, — и о тех, кто эту систему обслуживает, сам становясь её частью.

1

У Аркадия Павловича была редкая привычка коллекционировать старые чеки из продуктовых магазинов. Он аккуратно вклеивал их в блокнот, группируя по датам и категориям товаров, создавая своего рода летопись потребительского поведения за последние десять лет. В его маленькой квартире на окраине города царил почти стерильный порядок, нарушаемый лишь горами этих бумажных свидетельств о покупке молока, стирального порошка и дешевых консервов. Он верил, что в этих цифрах и датах скрыта истинная математика человеческого существования.

Именно эта педантичность и странная привязанность к деталям сделали его незаметным, но незаменимым сотрудником в самых неожиданных местах. Однако сейчас Аркадий Павлович, которого все в узком кругу знали просто как дядю Петю, находился в Москве, и его мысли были далеки от продуктовых чеков. Он стоял в роскошном холле «Клуба охотников за наслаждением», чувствуя себя здесь лишним, как старый потертый коврик перед дверью из полированного мрамора. От него всё еще пахло дешевым табаком и тем самым сибирским перегаром, который не вытравить даже самым дорогим парфюмом.

Иван Иванович, менеджер клуба, выглядел как человек, который никогда в жизни не ел ничего, что не было подано на фарфоре. Он стоял у панорамного окна, раздраженно постукивая пальцами по планшету. Его голос, мягкий, но с отчетливыми стальными нотками, разрезал тишину холла.

— Петя, ты понимаешь, что у нас дедлайн? — Иван Иванович даже не обернулся. — Борис Аркадьевич — клиент специфический. Очень специфический. Если через три дня у нас не будет женщины, которая соответствует его запросу, я найду способ вернуть тебя в Сибирь в максимально короткие сроки.

Дядя Петя молчал, разглядывая свои облупленные ногти. Он привык к тому, что его жизнь превратилась в серию нелепых случайностей, начиная с того самого случая на пастбище с соседской козой, который почему-то открыл ему двери в этот мир элитного разврата. Он не задавал вопросов о морали или этике; в его понимании работа была просто способом добывать деньги на очередную бутылку чего-нибудь крепкого.

Дядя Петя медленно перевел взгляд на Ивана Ивановича, и в его затуманенном мозгу вдруг всплыл образ. Он вспомнил одну женщину из своего прошлого, которую знал еще по старым связям в провинции, прежде чем его жизнь окончательно скатилась в сибирский омут. Валька-дождик. Валя была личностью легендарной в своем кругу: она обладала удивительной способностью находить общий язык с самыми извращенными запросами, а её страсть к «золотым дождям» была известна даже в самых темных переулках города. Но главное — Петя знал, что Валька недавно родила.

— Есть одна подходящая, — прохрипел он, и голос его прозвучал как треск старой сухой ветки. — Валька-дождик. Она и с ребенком, и с любым капризом разберется. Только торговаться с ней придется долго, она теперь считает себя элитным товаром.

Иван Иванович наконец обернулся, в его глазах промелькнул холодный интерес. Он не заботился о репутации Вальки или её методах; в «Клубе охотников за наслаждением» ценилась только способность удовлетворить клиента. Менеджер коротко кивнул, давая понять, что Петя может приступать к поиску.

Поиск Вальки занял меньше суток. Дядя Петя нашел её в обшарпанной однушке на окраине, где запах дешевых духов смешивался с ароматом детской присыпки. Валя, тридцативосьмилетняя женщина с уставшими глазами и вызывающим макияжем, встретила его недоверчивым взглядом. Рядом с ней, в старой люльке, сопел семимесячный Даниил. Ребенок был спокойным, что в данной обстановке казалось почти сюрреалистичным.

— Слушай, Валька, тут такое дело, — Петя замялся, стараясь не смотреть на облупленные стены квартиры. — Есть заказ. Элитный. Клиент с очень странным вкусом, но платит столько, что ты сможешь купить Даниилу не только лучшие памперсы, но и всю детскую поликлинику вместе с главным врачом.

Валя прищурилась, медленно переведя взгляд с Пети на спящего сына. Она знала, что «элитный» в лексиконе этого заведения часто означает «запредельно извращенный», но нужда была сильнее брезгливости. Она привыкла к самым разным запросам: её любовь к «золотым дождям» давно сделала её легендой среди определенного круга клиентов, и она никогда не строила иллюзий по поводу своей репутации.

— Что за запрос? — спросила она, поправляя сползший с плеча халат. — Опять кто-то хочет, чтобы я его облила или, наоборот, послужила живым приемником?

Петя замяукал, подбирая слова. Ему было неловко даже самому произносить это вслух, хотя он видел в жизни многое.

— Нет, тут всё проще и сложнее одновременно. Клиент... он возбуждается, когда видит, как женщина кормит грудью. Ему нужно, чтобы ты покормила малого прямо при нём. Просто сидишь, кормишь, а он смотрит.

Валя долго молчала, задумчиво разглядывая потолок, где в углу медленно расплывалось желтое пятно сырости. Мысль о том, чтобы выставить интимный процесс кормления на показ, поначалу показалась ей даже слишком простой задачей по сравнению с тем, что ей приходилось делать в «Клубе» раньше. Однако в этой простоте крылась какая-то пугающая интимность. Она перевела взгляд на Даниила, который во сне смешно сморщил носик, и в её голове быстро защелкал счетчик.

— Ладно, Петя. Но цена будет втрое выше обычного тарифа, — Валя решительно поправила халат. — Раз уж я становлюсь «живым натюрмортом», то за приватность и использование ребенка я возьму двойную надбавку. И чтобы никаких рук! Пусть смотрит, сколько влезет, но к нам не прикасается.

Дядя Петя, не привыкший к долгим переговорам, довольно хмыкнул. Он знал, что Иван Иванович выложит любую сумму, лишь бы Борис Аркадьевич остался доволен и не передумал в последний момент. Сделка была заключена, и спустя два дня Валька-дождик, упакованная в дорогое, но нарочито открытое белье, вошла в одну из приватных комнат клуба.

Борис Аркадьевич ждал её. Это был человек с