Дочь священной Эриан - Ангелина Доусон

Дочь священной Эриан

Глава 1

Там празднуют Ночь священной Эриан

Пусть ярко светит нам счастливая звезда,

Пусть нам сулит лишь ясные помыслы,

Пусть убережет же звезда принцессу.

О, Эриан, о великая эллет.

Ветер свистел в ушах, неистово хлестал по лицу. Я мчалась, вновь и вновь огибая стволы вековых деревьев. Впереди уже слышался шум бурлящей реки. Среди ветвей мелькнула мишень, я вынула стрелу из колчана, сжимая свой старенький ясеневый лук. Лошадь рвалась вперед изо всех сил — у меня было лишь мгновение, чтобы натянуть тетиву.

Цель висела здесь уже не одно десятилетие, покоцанная, в дырах и царапинах. Вдохнув полной грудью, я прицелилась и пустила стрелу, что со свистом рассекла воздух и пронзила мишень насквозь. Дощечка покачнулась и сорвалась вниз, в кусты можжевельника.

Я устремилась дальше, пришпорив лошадь. До финиша оставалось всего ничего, вот только меня догонял Гиллиан! Его скакун был не так силен, как моя кобыла, но резв, точно за ним мчалась стая голодных варгов. Послышался приближающийся топот, и рядом промелькнул белый силуэт. Гиллиан вихрем пронесся мимо, подняв за собой облако пыли.

— Теперь догоняй ты! — самонадеянно прокричал он, натягивая тетиву лука, чтобы сбить следующую мишень.

Мужчина почти достиг финиша, но я не собиралась сдаваться. Губы растянулись в довольной ухмылке, когда я направила лошадь вправо, чтобы срезать путь через лесную чащу, склонилась к седлу, в надежде защитить лицо от острых крючковатых ветвей, и принялась подгонять свою кобылу — мы приближались к длинному каменному выступу. Лошадь вскочила на камень и, разбежавшись, мощным прыжком вылетела на поляну.

Жеребец Гиллиана лёгким галопом двигался к водопаду. Похоже стражник расслабился, потеряв меня из виду. Но когда над ним выросла длинная тень, он поднял голову и тут же чуть не вывалился из седла. Серый конь эллона встал на дыбы и испуганно заржал. Оставив их позади, я победно вскликнула и бросилась к финишу.

В нос ударил запах сырой листвы. Посреди лесной чащи расположилась узкая горная речушка, чей бушующий поток вспенивал небольшой водопад. Я спешилась у берега и опустилась на колени, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Гиллиан тихо остановился позади, спрыгнул со своего жеребца и обиженно фыркнул. Затем он подошел к берегу, держа в руках два яблока из сада адара*, омыл плоды и поднялся, чтобы скормить одно из них коню и захрустеть оставшимся, поглаживая мою кобылу.

— Четыре — два, — начала я, — в мою пользу. — И даже не глядя на своего друга, я знала, что он закатил глаза и усмехнулся.

— А ты молодец, Линэль, — похвалил мою лошадь Гиллиан. Голос его был теплым и ласковым. Я полностью погрузила руки в прохладную воду.

— Эрианэль, твои руки! — спохватился Гиллиан и бросился ко мне. Он обхватил мои запястья и достал из воды покрасневшие руки. В глазах у него поселилась тревога, а пересохшие губы сжались в тонкую полоску. Эльф насухо обтер ладони краем серого плаща и стал греть их.

— Совсем не бережешь себя, — проговорил он, растирая мне руки. Его любимая фраза…

— Но мне совсем не холодно! — возразила я.

— После того, как ты едва не лишилась пальцев, я тебе не доверяю! — твердо произнес эллон, и мне осталось только закусить губу.

Стражник притянул ледяные пальцы к лицу и принялся отогревать их своим дыханием. Он растирал мои ладони, пока те не потеплели, и лишь после отпустил. Гиллиан ничуть не изменился: такой же заботливый и серьезный, как и прежде.

Эльф сидел рядом на коленях, глядя на меня бездонными серо-голубыми глазами. Я улыбнулась и сощурилась от палящего за его спиной солнца. Друг, не сводя с меня взгляда, смущенно улыбнулся, не скрывая пунцовых щек.

— Эрианэль, — обратился он ко мне неуверенно, — я хотел спросить тебя кое о чем. — Он нахмурился. Я изогнула бровь, ожидая его вопроса. — Ты будешь моей спутницей на ночь Гил-Эриан? — произнес мужчина на одном дыхании.

Я хмыкнула. Тотчас эльф застыл, словно статуя. Теперь на щеках не было и следа румянца — он стал белее снега.

— С кем же мне еще идти? — выдохнула я и положила руку на его плечо.

В глазах стражника проскочила шальная искра, а губы растянулись в счастливой улыбке. Он мягко погладил подушечками пальцев тыльную сторону моей ладони. Мне было известно, что чувства эллона ко мне до сих пор не угасли, даже после того неудачного поцелуя…

— Владыка возвращается, — проговорил он возбужденно. — Нам следует поторопиться.

* * *

В Ривенделле, как именовали его на общем языке, царила всепоглощающая атмосфера торжества. Повсюду расхаживали эллоны и эллет в бархатных дорогих нарядах, звучала плавная мелодия арф в гармонии с шумом горных водопадов. Кажется, кожей можно было почувствовать приближение священного праздника счастливой звезды: Ночь Гил-Эриан.

В голове зазвучал приглушенный голос отца, словно доносился из далекого детства:Каждую сотню лет на небосводе зажигается звезда, что благословляет эльфийский народ на столетие процветания и предвещает скорый приход зимы, и имя ей — Эриан. Но были времена, когда звезда вовсе не освещала нас с высока. В те времена Эриан и сама была частью народа, что оберегает теперь, прелестной эллет невероятной красоты. Сказочная красота эллет пленяла всех, кому довелось её увидеть. И даже силы зла не смогли устоять перед её очарованием. Темный Властелин похитил Эриан и заточил в одной из башен Мордора. Вскоре она погибла, но душа её не отправилась в Чертоги Мандоса. Валлар возродили душу эллет в облике звезды.

В эту ночь на свет появилась я, младшая из дочерей Элронда, названная Дочерью звезд Эрианэль.

По лесной чаще пробежал гул — рог, возвещавший о возвращении воинов. Среди бесконечных сводов я отыскала взглядом узкий мостик, по которому вереницей скакали всадники в запачканных черной кровью доспехах.

— Я сам отведу лошадей, — кивнул Гиллиан.

— Хорошо, до встречи, — улыбнулась я.

* * *

Протиснувшись между стражами, я спустилась по обвитой плющом лестнице и увидела Линдира. Эльф обернулся, услышав мои шаги, и легко поклонился. Встав рядом с ним, взглядом я уловила старика в длинном сером плаще, с всклокоченной седой бородой и остроконечной шляпой, съехавшей набок. Глаза его искрились хитростью и добротой, а ехидная улыбка сквозь бороду выдала в