Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы

С 2011 по 2015 год я училась в аспирантуре Университета Аберистуита и всем сердцем полюбила Уэльс и прекрасный валлийский язык. Это место очень многое для меня значит. Именно время, проведенное там, вдохновило меня на создание многих локаций этой книги, а также названий городов, имен персонажей и языка магии.

Из уважения к валлийской культуре я постаралась максимально бережно отнестись к использованным в книге словам и выражениям, включая правильные формы множественного числа. Я также консультировалась с носителем языка, однако все возможные ошибки остаются на моей совести.

Полный гид по произношению вы найдете на моем сайте.

Художникам из рода людского:

тем, кто мечтает и творит —

будь то для одного-единственного зрителя (себя самого)

или для миллионов.

«Художник, а особенно поэт, всегда анархист — в лучшем смысле этого слова. Он должен внимать лишь зову, рожденному тремя властными голосами: голосом смерти со всем ее предчувствием, голосом любви и голосом искусства».

— ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА

Над Пограничными землями раскинулось беззвёздное небо. В День Уничтожения созвездия погасли, но я всё равно смотрю вверх, будто прежний мир ещё можно удержать в памяти, если не забывать, каким он был когда-то. И всё же ветер не утихает: ворошит траву и словно что-то нашёптывает.

Мой талисман Ордена привёл меня сюда, но так и не указал, где искать Осиана. Я не позволяю себе задумываться, почему так произошло. Вместо этого смотрю на запад и жду. Ожидание кажется бесконечным, пока над холмами не проносится крик, такой далёкий, что его едва можно принять за человеческий. Это он.

Я бросаюсь туда, откуда донёсся крик. Сердце колотится, ноги скользят по неровной земле, пока носок сапога не цепляется за камень. Я тяжело падаю, оцарапав ладонь о жёсткую траву и больно ударившись коленями. Не обращая внимания на боль, я ползу к гребню холма, пытаясь перевести дыхание. Новый рёв прорезает ночь, теперь уже совсем близко. Ветер стихает, словно сами Пограничные земли затаили дыхание.

Внизу, в долине, дрожит свет факелов, а воздух густ от запаха дыма. Беглец стоит на коленях над упавшим членом Ордена, прижимая лезвие к его обнажённому горлу. Светлые волосы Осиана мерцают в отблесках огня. У меня перехватывает дыхание. На его шее алеет тонкая полоска крови, глаза закрыты. На одно страшное мгновение мне кажется, что он уже мёртв. Нет. Сердце болезненно сжимается.

Меч вдруг тяжелеет в руке. Руки дрожат, когда я вытаскиваю его из ножен, словно вместе с ним мне приходится поднимать на плечи тяжесть всего мира. Сталь тихо поёт, и эхо разносится по долине. Беглец резко вскидывает голову и взглядом обшаривает холмы. На одно короткое мгновение всё вокруг перестаёт существовать, и остаёмся только мы двое. В жилах вспыхивает гнев, но я заставляю себя замереть, хотя всё внутри рвётся вперёд. Я не воин. Сражаться должен был Осиан. Но я не могу просто стоять и смотреть, как теряю его. Если хочу вернуть Осиана, действовать нужно сейчас.

Беглец лишь окидывает меня быстрым взглядом. Как и у большинства повстанцев, на его горле выжжено клеймо предателя: две чёрные линии, заключённые в почти идеальный круг. Свалявшиеся пряди обрамляют заострённые эльфийские уши, густая щетина скрывает челюсть. Туника, свисающая с плеч лохмотьями, стала почти жемчужно-серой, словно месяц бегства лишил красок и ткань, и самого беглеца.

— Выходи. Я знаю, что ты здесь. Ритфелвир никогда не ходит без своей Суинврайг, — кричит он.

Хриплый голос режет слух.

Только Осиан пришёл сюда без меня. Он всегда презирал наше навязанное партнёрство и говорил, что моя магия — мерзость для мёртвых.

Я медленно поднимаюсь из высокой травы. Глаза беглеца сужаются. Лёгкий ветер гонит дым по долине. Мы оба замираем, ожидая, кто двинется первым.

— Отойди от него, и больше не придётся проливать кровь, — кричу я.

Он смотрит прямо на меня и криво усмехается.

— Не думаю. Я знаю, кто ты и на что способна. — Он коротко, безрадостно смеётся, и клинок в его руке едва заметно вздрагивает. — Ты поднимешь его из мёртвых, и он снова пойдёт за мной. Но на этот раз он будет жаждать мести.

Я ругаюсь сквозь зубы. Орден старательно скрывал всё, что касалось моей магии, какой бы редкой она ни была, но со сплетнями не мог справиться даже он.

— Всё не так, — говорю я громче, чтобы беглец услышал меня. — Я могу вернуть его лишь ненадолго.

Он хмурится и крепче сжимает рукоять меча. По его лицу видно, что он мне не верит, и я его не виню. Обычно мёртвые возвращаются всего на несколько мгновений, но с Осианом всё может быть иначе. Нас связывают пятнадцать лет общей жизни, и, возможно, этой связи хватит, чтобы моя магия удержала его дольше обычного.

Я обязана в это верить, потому что только надежда на то, что я ещё смогу вернуть его, не даёт мне сломаться. Что бы ни происходило между нами в последнее время, я не могу смириться с мыслью, что потеряла его навсегда.

— Тогда тебе придётся сначала убить меня, — рычит беглец.

Он идёт прямо на меня, даже не сбавляя шаг. В свете факелов всё отчётливее проступают широкие плечи и сильные руки. Дрожь исчезла, и теперь он держит меч уверенно и привычно, словно тот давно стал продолжением его собственной руки.

Передо