Доктор, отданная в жены калеке-дракону - Полина Краншевская

Доктор, отданная в жены калеке-дракону

Глава 1

Почему именно сегодня? Неужели нельзя было дать спокойно отметить день рождения?

Боль давно вошла в привычку. Кажется, я знала сотни ее оттенков и могла с легкостью предсказать поведение. За годы болезни мы стали если не добрыми подругами, то уж точно заклятыми врагами. К дождю мне простреливало бедро, скованное пластиной. В дни магнитных бурь ломило ребра и спину. Бессонными ночами ныла рука, мучая спазмами. Но почему-то именно в мой шестидесятый день рождения боль проявила поразительную настойчивость. Видимо, решила поздравить с юбилеем.

Я не хотела выглядеть хромой развалиной перед приглашенными на праздник коллегами и заблаговременно приняла лекарства. Вот только эффект задерживался. Боль скрутила особенно сильно, не желая отпускать любимую жертву. Сердце нещадно закололо, и мир подернулся чернотой. В этот момент я улыбалась. Наконец-то покой. Не вечно же мне скособоченной ковылять и бороться с болезнью в одиночестве.

Но проклятая подруга-врагиня решила достать меня и после закономерного финала. Только на этот раз почему-то ломило совсем не те места, что обычно. Живот и здоровое бедро тянуло так, будто меня хорошенько отходили палкой или чем похуже. Неужели на том свете снова придется мучиться от боли? Горечь и разочарование заставили завыть. Мое слабое мычание резануло по ушам, и я открыла глаза.

— Очнулась, дрянь? — рыкнул пугающий бас, и в ноздри ударил запах перегара.

Я заморгала и сосредоточила взгляд на бородатом детине с выпирающим животом и маленькими глазками под косматыми бровями. Мужику на вид уже стукнуло лет шестьдесят пять. Седина обильно сдобрила всклокоченные волосы, но смотрел он на меня с явным вожделением. Неужели даже такая кривобокая, как я, ему сгодится?

— Чего зенки лупишь? Вставай и топай в гостиную. За тобой муж приехал.

— Муж? — выговорила я и поразилась тому, как молодо звучит мой обычно глубокий и хорошо поставленный голос опытного преподавателя медицинского университета. А мой ли это голос? И где я вообще?

Мужик начал пыхтеть, как готовящийся к броску кабан. Он сжал пудовые кулачищи и гаркнул:

— Дуру-то из себя не строй! С неделю как продал тебя в жены увечному дракону. Или на этот раз я перестарался и слишком сильно тебя приложил?

Кривая ухмылка проступила из зарослей на широкой физиономии. Мужик потер правый кулак, явно гордясь недюжинной силой. Получается, живот и бедро болят из-за побоев? Да что происходит?

Я присмотрелась к толстяку внимательнее и только теперь заметила странную одежду. Рубаха из небеленой грубой ткани плотно обтягивала внушительный живот. Потертый коричневый сюртук едва не трещал по швам на огромных плечах. Кожаные штаны торчали складками из грязных сапог. Этот тип явно эпохой ошибся. Ему бы подошло торговать калачами на ярмарке в веке этак девятнадцатом.

Мой взгляд упал на мутное зеркало у стены. Отражение худенькой девушки поразило фарфорово-белой кожей, заплетенными в косу платиновыми волосами и огромными зелеными глазами. Светлое платье делало ее похожей на бледную моль. Незнакомка в изумлении вытаращилась и округлила пухлые губы в беззвучном «о», совсем как я сама.

— Ну чего на себя пялишься? — Детина явно терял терпение. — Ничего с твоим личиком не случилось. Отделал тебя, как полагается, чтоб ума набралась, но товарный вид не потеряла.

Бородатый загоготал до того мерзко, что замутило. Но одно я поняла четко: больше нет никакой Лилии Викторовны Соболевой, доктора медицинских наук, а есть девушка, чье юное тело теперь принадлежало мне.

Перед глазами замелькали образы из чужой памяти. Лилиана Радисар родилась девятнадцать лет назад в семье мелкого дворянина. Отец разорился и умер. Мать вышла замуж за богатого купца, Трея Пуна. Пока тянулось сватовство, жених скрывал гнилой характер, а как прошло венчание, показал себя жене и падчерице во всей красе. Начал бить, притеснять и всячески измываться.

Мать Лилианы заболела. Девушка обучилась уходу за немощными и стала заботиться о матери. Искорка целебной магии поддерживала больную, но Трей нацелился на приданое Лилианы и свел жену в могилу. Как только бедняжка умерла, Трей продал падчерицу в жены заезжему калеке-дракону, а приданое прибрал к рукам. Сердце девушки не выдержало свалившегося на нее горя и отчаяния.

— Ты мне еще покривись! — побагровел отчим Лилианы, нависая надо мной. — Радоваться должна, что станешь женой знатного дракона. А что кособокий, так ничего, потерпишь.

Трей снова зашелся в издевательском хохоте, но быстро помрачнел и приказал:

— Поднимайся и топай в гостиную. Дракон ждет. Твои пожитки уже в его карете.

Я все еще приходила в себя после пробуждения в другом мире и в чужом теле, поэтому не спешила исполнить распоряжение отчима. Вот только Трей не отличался выдержкой. Он схватил меня за руку, дернул на себя и поволок к двери.

— Не пойдешь сама, пожалеешь, — рычал великан. В его лапищах я чувствовала себя тростинкой, колеблемой ветром. Куда подует, туда и унесет. — Хочешь еще батькиных тумаков испробовать?

Трей вытащил меня в коридор и потянул в другую комнату. Упираться сил не было, да и смысла тоже. Все равно с таким говорить бесполезно, а противостоять и вовсе опасно. При желании купец пришибет меня одной левой, а я только-только получила второй шанс на жизнь в здоровом теле и рисковать не собиралась.

Мы вошли в небольшую комнату с видавшей виды мягкой мебелью, буфетом и чайным столиком.

— Сьер Моралис, простите за ожидание, — залебезил Трей, кланяясь кому-то в кресле у окна. — Вот она, падчерица моя, Лилиана. Как договаривались, готова ехать с вами, куда пожелаете. Так?

Мерзавец сжал мою руку настолько сильно, что я охнула и, морщась от боли, выдавила:

— Так.

Опираясь на трость, из кресла поднялся мужчина лет тридцати с небольшим и попытался выпрямиться, но у него не вышло. Широкие плечи так и остались опущенными, спина — сгорбленной, а подтянутая фигура — искривленной на один бок. Сердце подскочило и заколотилось от накатившего узнавания. Он ведь совсем как я недавно. Я тоже ходила с тростью и не могла до конца разогнуться.

Мужчина отбросил со лба пряди темных волос. Смуглая кожа и резкие черты лица делали его похожим на южанина. Очень привлекательного южанина, если бы не увечье и мрачный вид. Он стиснул зубы, будто стоять ему было в тягость, и приказал не терпящим возражений тоном:

— Оставь нас, маст