Мила и Медведь - Анна Гром

Анна Гром

Мила и Медведь

Глава

– Простите, – врезаясь в чью-то спину, бурчу я и лечу вперёд к лифту.

– Будьте осторожны, дамочка. Расшибётесь, – в спину летит насмешливый тон, но я даже не оборачиваюсь. Я злорадствую, потому что этот буйвол будет весь день ходить с моей пудрой на пиджаке. А какой скандал устроит ему жена (если она, конечно, есть)! Просто блеск. А нечего путаться под ногами!

– У вас спина, кстати, белая, – я хочу не упустить свой шанс хоть как-то испортить ему утро.

– Сегодня разве день дурака?

– Знаете, когда вы меня так нагло подрезали, мне пришлось расстаться с частью своего макияжа.

– Оплатите мне химчистку, – как назло, он остаётся абсолютно невозмутимым, продолжая тыкать в смартфон.

– Ещё чего! Вы ничего не докажете. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде! – неожиданно ляпаю я и густо краснею.

Козлина поднимает взгляд и глядит на меня исподлобья, на лице его возникает какая-то плотоядная ухмылка. Мне становится не по себе. Он меня сейчас сожрёт.

"Как жить, если твой начальник козёл? Чертовски привлекательный козёл". Жизнь Милы Малиной разделилась на до и после, когда их маленький журнал выкупил громадный холдинг Великого и Ужасного Руслана Медведева – недосягаемой акулы бизнеса, которого можно увидеть разве что в списках «Форбс». Кто же мог подумать, что Миле по пути на работу «посчастливиться» врезаться ему в спину, испортить ему дорогущий пиджак и застрять с ним в лифте.

Лифт

Сегодня нас покупают.

Я бегу в издательство в своих единственных, кое-где подкрашенных лаком для ногтей туфлях «Маноло Бланик» и молюсь всем богам, чтобы меня не уволили.

Издательство нашего маленького журнала находится на сорок пятом этаже башни «Федерация» в «Москва-сити», и я теряю последние секунды, сходу влетая в спину незнакомца. На его идеальном сером пиджаке с искрой отпечатались мои густо напудренные щёки.

– Простите, – бурчу я и, огибая мужчину по параболе, лечу вперёд него к лифту.

– Девушка, будьте осторожны. Расшибётесь, – в спину летит насмешливый тон, но я даже не оборачиваюсь. Я злорадствую, потому что этот буйвол будет весь день ходить с моей пудрой на пиджаке. А какой скандал устроит ему жена (если она, конечно, есть)! Просто блеск. А нечего путаться под ногами!

Сергей, наш главный редактор, сдался быстро. Не сдаться было невозможно – на нас положил глаз сам Руслан Медведев, которого в узких кругах и за глаза называют просто Медведь. А для меня он просто убийца. Убийца малого бизнеса. Всё, к чему он прикасается, перестаёт существовать. Вот и наш бедный журнал сегодня официально похоронят, загнав в состав «Эсквайр Россия». Для нас обещали оставить пару страничек. Как мило. Казалось бы, радуйся, переходишь на ступень выше, но на эту ступень перейдут, увы, далеко не все. За таким поглощением всегда идут увольнения. Так сказал нам потный, трясущийся Серёга на вчерашней летучке.

Я понятия не имею, что будет со мной. Я исправно веду колонку «Спросите Машу Лав», но, конечно же, я не Маша Лав. Я Мила, она же Людмила Малина (с ударением на первую а, а никак не на и, хотя всем обычно плевать), и я всего лишь её помощник. Наша местная звезда соцсетей погрязла в собственном шоу на ютубе с миллионными просмотрами, колонку же веду за неё я. Только мало кто об этом знает. Я эдакий призрак на грохочущих шпильках, но выбирать не приходится – на мне два кредита и квартиросъем в пределах МКАДа, а платят здесь вполне сносно. Платили.

С сегодняшнего дня Медведь и его прихвостни будут проводить у нас полный аудит, в том числе стоять за спиной каждого сотрудника, оценивая его эффективность по критериям, известным, пожалуй, только им. Поэтому я вместо удобных балеток скачу на каблуках. Поэтому на моем лице вместо тонюсенького слоя bb-крема килограмм пудры, тоналки, основы, хайлайтера и прочих невообразимых вещей, названия которых похожи на заклинания. Благо, моя сестра, живущая по соседству, визажист. И потому я в узкой классической юбке вместо джинсов и с «ракушкой» на голове вместо лохматого блондинистого пучка, в который я обычно втыкаю карандаш, чтобы не развалился.

Как назло, с лифтами творится что-то странное. Люди подходят к дверям, жмут кнопки, жмут ещё и ещё, и переходят к соседним. И так делает каждый, будто по вшитому в подкорку алгоритму. Когда я добегаю, наконец, до фойе, у двух единственных оставшихся в рабочем состоянии лифтов уже собрались две длинные очереди. Пристраиваюсь в хвосте и поглядываю на другую, которая, кажется, бежит быстрее. Вот так всегда. Удачливость – не моё качество.

На подходе втыкаюсь уже в знакомую спину с остатками моей пудры.

– Пропустите, – я пру на таран, как олимпиец в двух сотых секунды до победы, вкладываю в голос столько строгости, что не отступить невозможно. Когда я говорю так, даже самые храбрые секьюрити на входе в бары и самые алчные сучки на распродажах теряют свой боевой настрой, но здесь отчего-то это не работает.

– Соблюдайте очередность, дамочка, – не отрываясь от своего айфона, абсолютно бесстрастно сообщает он мне. Дамочка, фу! Я вообще-то девушка!

– Я сюда первая пришла. Если я опоздаю, меня уволят, – его это, конечно же, не касается, но как аргумент, возможно, проймёт. Ему-то точно никакие увольнения не страшны, судя по модели телефона и часов. Ну, и напудренного костюма, конечно же.

– Стоило встать пораньше в таком случае. – Как же я ошибалась! Все мои попытки обойти этого бессердечного наглеца прервали двое клерков с двадцать второго, они зажали меня с обеих сторон.

– Да вы знаете, сколько времени нужно с утра, чтобы стать похожей на человека?! – Я злюсь ещё и потому, что становится душно, народу-то много. Если я вспотею, то все мои труды потекут грязно-серыми разводами, а идеально-белая блузка покроется мерзкими желтыми пятнами. Рядом запахло кофе. Да, будет здорово, если меня ещё и кофеечком с утра окатят. Очень взбодрюсь, несомненно.

– Если вы без косметики не похожи на человека, я вам сочувствую.

Я захлёбываюсь возмущением и давлюсь собственным языком. Вот так всегда, стараешься себе стараешься, пытаешься достойно выглядеть, а тебе говорят, что ты страшная, а это, между прочим, вовсе не так! Я этого так не оставлю! Толпа тем временем вносит нас в лифт и раскидывает по углам, как бойцов на ринге, но я всё ещё лелею