Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Выбор леди Мэри

Надежда Соколова. Выбор леди Мэри

Глава 1

Неделя выдалась переменчивой: три дня лил дождь, потом небо прояснялось, и солнце ненадолго выглядывало, освещая мокрые листья и блестящие крыши. В такие мгновения воздух становился особенно прозрачным, и даже камни старого двора начинали отливать серебром, словно их полировали дождевые капли. В один из таких дней, когда земля уже подсохла, но ещё не промёрзла, Мира и Улья взяли лопаты, корзины и отправились на задний двор.

Я заметила их из окна спальни. Стекло было холодным, и я машинально коснулась его пальцами, наблюдая, как они копали землю у старого забора — там, где почва была самой рыхлой, почти чёрной от перегноя. Мира орудовала лопатой с привычной силой, и каждый её взмах казался размеренным и уверенным; она вонзала лезвие в землю, чуть надавливая ногой, и пласт поддавался с тихим влажным хрустом. Улья собирала комья в корзины, старательно выбирая камни — её тонкие пальцы проворно перебирали землю, отбрасывая в сторону мелкую гальку и прошлогодние корешки. Я видела, как ветер шевелил её волосы, и как она то и дело поправляла упавшую прядь тыльной стороной ладони, оставляя на коже тёмную полоску.

Потом они вдвоём поднялись на третий этаж — я слышала их шаги на лестнице: тяжёлое, уверенное эхо Мириных башмаков и лёгкий, почти бесшумный шаг Ульи, и приглушённый разговор, в котором угадывались короткие, деловые фразы. Я вышла в коридор и последовала за ними — босые ноги ступали по холодному деревянному полу, оставляя едва заметные следы, и я чувствовала, как каждая половица отзывается знакомым скрипом.

Оранжерея встретила меня свежим воздухом. Стёкла крыши были чистыми — Ив помыла их на прошлой неделе, и теперь свет падал в помещение мягко, без мутной пелены, рассеиваясь по каменным стенам золотистыми бликами. Желоба, когда-то засохшие и пустые, были уже наполовину заполнены новой землёй — тёмной, влажной, пахнущей прелыми листьями и чем-то сладковатым, что я всегда ощущала после дождя. Я остановилась на пороге, вдыхая этот запах, и он вернул меня в детство, на маленькую кухню, где мама растила зелень в глиняных горшках.

— Мы решили, что заодно высадим семена, — сказала Мира, вытирая лоб тыльной стороной ладони, оставляя на коже влажный след. — Пока земля не промёрзла. Набрали хорошей, с огорода, смешали с перегноем.

Она говорила деловито, но в голосе её слышалась гордость — за эту землю, за то, что они успели, пока день ещё не погас.

Улья уже разравнивала землю в желобе руками, разминая комья. Её ладони, покрытые тонкими прожилками земли, двигались плавно и терпеливо, словно она гладила что-то живое. Каждый комок она растирала с осторожностью, чтобы не осталось пустот, и я заметила, как она улыбается уголками губ — тихо, про себя, будто земля отвечала ей теплом.

— Эста дала семена, — добавила она, кивнув на небольшой холщовый мешочек, лежащий на краю желоба. — Говорит, приправа. Сказала, если посадить сейчас, к зиме уже зелень будет. Всё равно замок тёплый, а стёкла чистые — солнце пробивается.

Она подняла голову, и я увидела в её глазах отражение светлого неба — такое чистое, что на миг мне показалось, будто она уже видит эти всходы, тонкие зелёные ростки среди тёмной земли.

Я подошла ближе, взяла мешочек. Ткань была шершавой и чуть колючей, пахла сухими травами. Развязала тесьму. Внутри лежали мелкие коричневые зёрнышки, похожие на укроп, но с лёгким пряным запахом, чуть сладковатым и острым одновременно — таким, от которого в груди разливается спокойствие.

— Петрушка? — предположила я, вдыхая этот аромат и чувствуя, как он оседает в горле.

— Она самая, — сказала Улья. — И ещё что-то… Эста сказала, «базилик» называется. Она привезла семена из деревни, у одной знахарки купила. Говорят, она добавляет его в отвары и в еду, и он дарит ясность мыслям.

Я сжала мешочек в ладони, ощущая каждое зёрнышко, и мне показалось, что они чуть теплее воздуха.

Я улыбнулась. Вспомнила, как мама на Земле тоже выращивала зелень на подоконнике, в старых горшках, как по утрам она срезала несколько веточек и клала их в суп, и этот запах разносился по всей кухне. Тёплый, знакомый запах зелени зимой — это было то, чего мне не хватало здесь, среди каменных стен и высоких окон. Мне вдруг захотелось, чтобы этот запах вернулся, поселился в оранжерее, наполнил её чем-то живым и домашним.

— Мы засеем сейчас, — сказала Мира, беря из моих рук мешочек и высыпая часть семян в широкую плоскую чашку. — Если землю напитать, то всходы через неделю появятся. А через месяц уже резать можно.

Её пальцы, сильные и загрубевшие от работы, двигались точно и бережно.

— И оранжерея оживёт, — добавила Улья мечтательно, и голос её стал тише, будто она говорила не нам, а этим зёрнышкам, укладывающимся в бороздки.

Она провела пальцем вдоль ряда, прижимая