Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Арина Арская

Ну какой же ты мерзавец!

Глава 1. Повышение хочешь?

— Виктория Александровна, задержитесь на пару минут, — строго и официально просит наш новый генеральный директор

Я сижу и не шевелюсь

И не моргаю

И не дышу

Смотрю перед собой, сцепив ладони под столешницей

Этого просто не может быть. наш новый генеральный просто однофамилец того, кто мне тридцать лет сниться в кошмарах

Да, просто так совпало: одинаковая фамилия, одинаковое имя, одинаковое отчество

И одинаковый маленький шрам от удара камня на виске. Он едва заметен, но я его вижу

Главы отделов с вежливыми прощаниями расходятся. Мужчины жмут руку новому генеральному директору, женщины кокетливо улыбаются и обещают удивить его новыми рекордами

А еще благодарят за то, что он спас нашу компанию от банкротства

Да лучше бы банкротство и безработица, чем опять сидеть в одном помещении с тем, кто доводил меня до истерик и из-за кого я люто возненавидела школу

Нет, это всё же не тот Соколов

Тот Соколов должен был в итоге сгнить в тюрьме или помереть в очередной драке за гаражами

— Хорошего вам дня, Демьян Аркадьевич, — лучезарно улыбается главная бухгалтерша Золотова Диана Александровна и исчезает за стеклянной матовой дверью

В конференц-зале остаемся только я и он: он в кресле у скругленного торца длинного овального стола, а почти напротив. Сижу по левую сторону у дальнего окна

Во мне просыпается давно забытый страх. Ледяными камешками заполняет желудок до самого горла

Я чувствую его взгляд на своем профиле. Постукивает пальцами по столешнице и выдает:

— Выдыхай, а то ты сейчас копыта откинешь, Горошкина

Я медленно поворачиваю лицо к моему мучителю из прошлого и хочу сказать, что нам стоит вернуться к обсуждению рабочих моментов, но Соколов не позволяет мне и слова сказать

— Горошкина, это же ты? — усмехается новый генеральный директор

Всё-таки он. Соколов Демьян. Организатор всех жестоких кровавых драк после школы, страх учителей и мой личный палач

Я так и не знаю чем я провинилась перед ним в конце девятого класса, что в десятом и одиннадцатом он устроил мне самый настоящий ад, о котором я до сих пор со слезами вспоминаю

Мне так жалко ту испуганную тихую отличницу Горошкину, которой я была, что каждый раз от бессилия перед прошлым становится горько

Никто меня тогда не защитил от Соколова и его своры

— Да уж, Горошкина, — хмыкает, — Время тебя совсем не пощадило

Окидывает меня разочарованным взглядом и вновь смотрит в глаза:

— Почему ни на одной встрече одноклассников не была?

В карих глазах вспыхивают знакомые злые огоньки ненависти

— У вас будут ко мне вопросы как главному специалисту делопроизводства? — стараюсь говорить спокойно и отстраненно, но когда на носу поправляю очки, пальцы дрожат

— Уверен, — поддается в мою сторону, — ты сейчас разревёшься и уволишься, Горошкина. Ты такой же нюней и осталась?

— Емельянова, — тихо поправляю я Соколова, — не Горошкина, а Емельянова

— Только не говори, что тебя такую еще кто-то замуж взял?

Глаза начинает жечь

Неужели я и в сорок семь лет расплачусь перед мерзавцем Соколовым, которого время тоже коснулось сединой на висках?

Когда он прищуривается в ожидании, то в уголках глаз морщины становятся отчетливее и глубже и из-за этого в нем будто становится еще больше угрозы и опасности

Да, замуж меня взял милый и скромный парень Емельянов Николай, с которым мы познакомились на втором курсе в библиотеке

Но он умер. Пять лет назад от лейкоза

Я — вдова

Я думала, что пережила смерть мужа, но слова Соколова пробили мой панцирь, и я опять вспомнила моего Коленьку, который оставил меня

— Демьян Аркадьевич, — медленно проговариваю я и сжимаю кулаки под столешницей до боли в костяшках, — моя личная жизнь…

— Дай угадаю, — Соколову всё равно на мои попытки образумить его, — вышла замуж за какого-нибудь слюнтяя

Я не разревусь

И я не сбегу

И тем более не стану увольняться

А иначе Соколов будет прав: я осталась всё той же нюней, которую можно опять довести до истерики от скуки и посмеяться

— Мой муж был достойным человеком…

— Был? — Соколов перебивает меня и хмыкает. — Помер, что ли? Не выдержал такого счастья как ты, Горошкина?

Чудовище. Он как был чудовищем так им и остался

Годы не воспитали в нём мудрости. Не исправили его жестокость. Не научили сочувствию

Он всё такой же козёл, которого я всё также хочу бить по голове чем-нибудь тяжелым

Ненавижу его, и эта ненависть жила со мной все эти годы. Сейчас она опять разгорается с новой силой вместе с обидой, которая вот-вот польется из меня ручейками слёз

— Пять минут, — Соколов смотрит на массивные наручные часы на запястье, резко одернув манжет белой рубашки с платиновой квадратной запонкой, — ты уже продержалась без слёз, Горошкина, пять минут

На безымянном пальце вспыхивает золотой искрой кольцо. Вот так сюрприз. Соколов женат?

ЖЕНАТ?!

Серьезно?! Кто-то вышел за него замуж? Или он заставил? Наверное, заставил угрозами и шантажом. Бедная женщина его жена

Демьян поднимает на меня насмешливый тёмный взгляд:

— Ты удивляешь, Горошкина

И вот теперь он смеётся, раскачиваясь в кресле. Раньше раскачивался на школьном стуле, а теперь в кожаном кресле

Только смех стал ниже и с глубокой хрипотцой, которая поднимается будто аж из легких

— Вопросы ко мне, как к главному специалисту делопроизводства будут?

Соколов резко перестаёт смеяться. Не моргая смотрит на меня исподлобья, и сейчас я могу его сравнить лишь с бешеным бойцовским псом псом за секунду до атаки

Разорвёт на части

Этот взгляд меня преследовал в кошмарах все эти годы

— Повышение хочешь? — неожиданно спрашивает Соколов.

Глава 2. Что?!

Я на секунду теряю дар речи

Я ожидала чего угодно, но не предложение повышения

— А куда вы денете Варвару Михайловну? — задаю я вопрос

— Какую еще Варвару Михайловну? — вскидывает бровь Соколов

— Начальницу отдела делопроизводства, — неуверенно говорю я. — Если мы говорим про мое повышение, то… я, выходит, займу место Варвары Михайловны…

— Господи, Горошкина, ты