Нулевой контакт - Лера Исакова

Лера Исакова

Нулевой контакт

1

В опен-спейсе на восьмом этаже стоял привычный гул: звонки, стук клавиатур, разговоры у кофе-машины. Стеклянные перегородки, бесконечные ряды столов с мониторами — ни одного углового кабинета, только общее пространство на всех.

Ксения сидела за одним из дальних столов, у окна. Как только место освободилось, она сразу его заняла: светло, свежо, красивый вид на город. Короткая стрижка с мягкими волнами держала форму так, будто она час назад вышла из салона, хотя был уже вечер четверга. Сегодня на ней был винтажно-бежевый костюм с широкими брюками, из-под которых выглядывали белые кроссовки New Balance — её маленький бунт против дресс-кода.

Она руководила техподдержкой и вполне могла бы выторговать себе отдельный кабинет, но предпочитала сидеть рядом со своими — жутко токсичными, но горячо любимыми ребятами. Те же менеджеры, что за глаза костерили клиентов на чём свет стоит, стоило им взять трубку — превращались в дипломатов высшей пробы. Ксения не пряталась за дверями: все видели, как она жуёт яблоко над отчётами или хмурится, отбивая клавиши.

Сергей сидел через проход, в соседнем ряду. Он вёл продажи по Приморью и, кажется, никогда не нервничал из-за рабочих задач — семь лет в компании и понимание, что ценят его за голову, а не за переработки. Джинсы, клетчатая рубашка с закатанными рукавами, механические часы на потёртом ремешке.

Они то и дело пересекались — он шёл за кофе мимо её стола, она шла к принтеру мимо его. Иногда взгляды встречались, и тогда — пара ничего не значащих фраз:

— Доброе утро, Ксения Владимировна.

— Привет. Опять играешь в школьника? Гендир решит, что я тебя заставляю называть меня по имени-отчеству.

— Если ты, Ксения Владимировна, кого и подсидишь — компании будет только лучше.

— Ты смелый. Иди и скажи это Косте лично.

Обычный офисный трёп. Одно время она думала, что он с ней флиртует, но быстро поняла: у Серёжи свой подход к каждой сотруднице этажа. Раздражало — но и скрашивало будни. Раздражало, скорее, от того, какой он расслабленный. Хотелось сказать: иди работай, а не трепись с девушками.

В одну из пятниц она задержалась — снова, ничего особенного. Она закрыла ноутбук, потянулась, скинула пиджак на спинку стула и пошла к кулеру в центре этажа.

Пиджака на ней уже не было — простая белая майка, открытые руки и ключицы. И она была босиком: кроссовки остались под столом. Пол был тёплым, и ей нравилось это ощущение свободы.

Она пыталась перевернуть тяжёлую двадцатилитровую бутыль — и явно проигрывала этот бой. Бутыль не поддавалась. Она упёрлась, дёрнула, чертыхнулась сквозь зубы.

— Помочь?

Она вздрогнула. Из-за колонны вышел Сергей — в руках пачка сигарет и зажигалка. Видимо, тоже задержался и шёл с лестницы.

— Ой, — растерянно усмехнулась она. — Думала, тут никого.

— А я тихий, как мышь, — он подошёл и без усилий перевернул бутыль, закрепив её на кулере. — Приходится завидовать вашей самостоятельности, Ксения Владимировна.

Она налила воды и выдохнула с облегчением. Он стоял рядом с ироничной полуулыбкой. Взгляд скользнул вниз — к её босым ногам.

Она заметила и, вместо того чтобы смутиться, улыбнулась в ответ.

— Устала? — спросил он.

— Смертельно. А ты чего тут? У тебя же ворк-лайф-баланс не разрешает задерживаться больше чем на восемь минут.

— Я на концерт сегодня, решил не гонять через пробки туда-сюда. Ну а тут, видите, помощь требовалась.

Она кивнула, допила воду. Стоять босиком перед сотрудником из другого отдела было странно — но почему-то забавляло. Она чувствовала его взгляд: лёгкий, не навязчивый, но внимательный.

— Ладно, — она поставила стаканчик. — Пойду собираться. Спокойной ночи, Сергей… как там по батюшке?

— Васильевич. Спокойной ночи, Ксения Владимировна. И да — у вас педикюр очень красный. Я заметил.

Она рассмеялась — в голос, откинув голову.

— Ты всегда такой наглый?

— Только с теми, кто переворачивает бутыли босиком, — ответил он и пошёл к своему столу.

Она покачала головой, надевая кроссовки. «Хулиган», — подумала она. Улыбка не сходила с лица всю дорогу до дома.

2

«Ксения Владимировна, смотрю на свои руки и понимаю: не помню, когда держал что-то тяжелее мышки. А тут целая бутыль. До сих пор под впечатлением. Считайте это отчётом о проделанной работе».

Сообщение пришло в воскресенье вечером, когда они с мужем выбирали, что посмотреть. Она уставилась на экран. Сергей. Как он нашёл номер? Открыла профиль — без фото, имя просто «С», статус «онлайн».

«Откуда у тебя мой номер?»

Ответ пришёл через минуту: «Служебная записка на ваше имя в общем канале. Запомнил, пока шёл мимо. Телепатия. Или любопытство».

«Любопытство — это опасно, Сергей».

«А вам правда кажется, что я опасен?»

«Нет. Кажешься просто… наглым».

«Я бы сказал — обаятельным. Но наглый тоже сойдёт».

Она хмыкнула. Муж зевнул:

— Я спать. Что-то расхотелось сериала сегодня. Идёшь?

— Иди, — она махнула рукой, не отрываясь от телефона. — Я скоро.

Она перебралась на кухню, сделала вид, что решила разобрать посудомойку.

«Скажи честно, ты часто ходишь по офису босиком?»

«Только когда думаю, что меня никто не видит».

«А я часто думаю о том, чтобы сделать что-то, чего никто не видит. Например, сидеть на совещании и считать твои волны. Не те, что на воде — на голове. Это ведь тоже хулиганство?»

«Считается. Но я разрешаю».

Так это началось. Не одним вечером и не одним разговором — растянулось на недели, стало привычкой, которую оба держали при себе.

Первые дни были осторожными: обмен парой фраз перед сном, ничего личного. Он писал, что сосед сверху третью неделю сверлит стены. Она — что чуть не пролила кофе на договор с ключевым клиентом. Разговор ни о чём, но с каждым разом — чуть дольше.

«Ты в детстве кем хотела быть?» — спросил он как-то во вторник.

«Хирургом. Потом поняла, что вида крови боюсь. А ты?»

«Космонавтом. Как и все нормальные мальчики девяностых. Потом узнал, сколько там центрифуг, и передумал».

Через неделю переписка стала ежедневной. Он присылал ей фото заката из окна машины — без подписи, просто чтобы показала, что видит. Она в ответ — фото кофе с забавной пенкой. Ничего не значащий обмен, который почему-то оба ждали весь день.

«Ты сегодня опять хмурилась над отчётами», — написал он однажды.

«Ты следишь за мной?»

«Я сижу через проход. Это называется наблюдательность, а