Дракон опоздал! - Виктор Громов

Дракон опоздал!

Виктор Громов

Глава 1. Он выбрал другую

Глава 1. Он выбрал другую

— Кассена — моя истинная.

Мужчина напротив произнёс это спокойно, почти буднично, словно сообщал о перемене времени приёма гостей, а не объявлял при нескольких десятках свидетелей, что его восьмилетний брак только что перестал иметь для него прежнее значение.

Я смотрела на него и пыталась разобраться сразу в двух вещах: почему совершенно незнакомый мне мужчина говорит со мной так, будто имеет право разрушить мою жизнь, и почему при слове «Кассена» у меня болезненно сжалось сердце. Это была вполне физическая реакция — в груди стало тесно, пальцы сами впились в гладкую ткань юбки, а память вдруг подбросила сцену, которой в моей жизни никогда не было: высокий мужчина смеётся, запрокинув голову; потом протягивает мне руку на залитой солнцем террасе; его губы касаются моего виска, и счастливый голос — мой и одновременно чужой — произносит: «Ориан».

Я моргнула. Воспоминание исчезло, а мужчина остался — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, убранными назад, и лицом человека, привыкшего принимать решения быстрее, чем окружающие успевают с ними поспорить. Свет из высоких окон лёг на его профиль, и на мгновение зрачки Ориана сузились настолько необычно, что у меня перехватило дыхание. Нечеловеческие. Эта мысль возникла раньше любого объяснения.

Рядом с ним стояла Кассена. Имя пришло само, как и многое здесь. Светлое платье без единого яркого украшения, безупречная осанка, спокойное красивое лицо; её рука лежала на предплечье Ориана с той естественной близостью, которую невозможно сыграть одной только вежливостью. Ни торжества, ни злорадства — уверенность женщины, которая уже получила желаемое и теперь намерена достойно переждать формальности.

— Лавена, — произнёс Ориан.

От собственного имени по спине прошёл холодок. В памяти снова дрогнуло чужое: длинный коридор, мужские перчатки на столике у двери, голос служанки — «Госпожа Вальт», — и рука, надевающая на палец тонкое золотое кольцо с тёмным камнем. Я опустила глаза. Ладони были узкими, пальцы длиннее моих прежних, а на безымянном действительно сидело то самое кольцо.

Я не знала, где нахожусь, как сюда попала и почему несколько мгновений назад последним моим воспоминанием был совсем другой мир, где я закрывала вечером кабинет управляющего и проверяла цифры за неделю. Зато прекрасно понимала другое: несколько десятков человек сейчас смотрят на меня и большинство ждёт, когда я сломаюсь. Это читалось в осторожных паузах, в слишком внимательных лицах, в веере, которым женщина у дальней колонны уже прикрыла рот. Слева сидели трое мужчин в одинаковых тёмных мантиях с серебряной вышивкой на воротниках; перед ними лежали документы.

Паниковать придётся позже. Если мир действительно сошёл с ума, сначала нужно понять, чего от меня хотят и что произойдёт, если я ошибусь.

— Я слышала, — ответила я.

Голос тоже был чужим — чуть ниже моего прежнего, мягким и сейчас слегка хриплым. Ориан нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Я хотел, чтобы ты услышала это от меня.

В груди снова кольнуло, и вместе с болью пришёл ещё один обрывок чужой жизни: Лавена ждёт мужчину за накрытым столом, свечи становятся короче, еда остывает, за окном темнеет, а дверь так и не открывается. Я стиснула пальцы под столом. Эти воспоминания были опаснее всего происходящего вокруг: они приносили чувства женщины, которую я никогда не знала, но в теле которой теперь сидела. Она любила Ориана очень сильно, и, судя по тому, как он смотрел на меня сейчас, он это прекрасно знал.

— Благодарю за предусмотрительность, — сказала я.

У женщины с веером округлились глаза. Кассена едва заметно повернула голову в мою сторону.

— Лавена, не надо, — Ориан говорил негромко. — Я понимаю, что тебе больно.

Меня раздражала не грубость — её как раз не было. Хуже была терпеливая снисходительность человека, который заранее знает все реакции собеседника и уже приготовился великодушно их простить.

— Вы понимаете? — спросил один из мужчин за столом.

Я повернулась к нему. Ему было около шестидесяти, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на груди — знак, похожий на переплетённые весы и корону.

— Простите?

— Госпожа Вальт, я спрашиваю, понимаете ли вы причину созыва Совета и содержание заявления вашего супруга?

Госпожа Вальт. Значит, пока ещё. Я посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.

— Полагаю, мне предлагают прекратить брак.

Несколько человек обменялись взглядами. Седой мужчина чуть приподнял брови.

— Именно так.

— На каких условиях?

Теперь тишина изменилась. До этого она была предвкушающей. Теперь стала настороженной. Ориан выпрямился.

— Условия уже подготовлены.

— Я это вижу. Поэтому спрашиваю, какие именно.

— Лавена, — он произнёс моё имя мягче, — тебе не нужно заниматься этим сейчас.

— А когда мне нужно заниматься условиями прекращения собственного брака?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Внутри всё ещё происходило нечто невозможное. Мысли сталкивались с чужими воспоминаниями, лицо Ориана вызывало боль, к которой я не имела отношения, а само слово «истинная» явно значило здесь гораздо больше, чем я могла понять. Но документы я понимала. Не конкретные законы этого места. Пока нет. Однако я двадцать лет наблюдала, как люди подписывают бумаги, которых не читали, потому что устали, нервничали или слишком доверяли человеку напротив.

Обычно расплачивались они потом. Седой мужчина отодвинул один лист и взял другой.

— При расторжении брачного союза между господином Орианом Вальтом и госпожой Лавеной Вальт госпожа Вальт отказывается от родового имени супруга, прав представительства дома Вальтов и связанных с этим полномочий.

Я кивнула. Ожидаемо.

— В качестве личного содержания, — продолжил он, — господин Вальт предлагает единовременную компенсацию в размере шестидесяти тысяч золотых марок, городской дом на улице Лип и ежегодное содержание в размере четырёх тысяч марок в течение десяти лет.

По залу прошёл едва уловимый шёпот. Значит, сумма действительно была большой. Насколько большой — я понятия не имела. Именно поэтому восторгаться ею не собиралась.

— Городской дом принадлежит мне полностью?

— После регистрации расторжения — да.

— Земля под ним тоже?

На этот раз седой мужчина замешкался.

— Земля принадлежит городу и находится в наследственной аренде дома Вальтов.

— Значит, дом принадлежит мне, пока сохраняются условия аренды.

— Формально...

— Спасибо.

Я протянула руку.

— Можно увидеть полный перечень?

Ориан смотрел на меня теперь