Пышка в разводе. Пончик будет дуться! - Вера Ланская

Вера Ланская

Пышка в разводе. Пончик будет дуться!

Глава 1

Лариса

Жара стоит такая, что тушь тает вместе с личной жизнью.

Я иду по парку в сторону кафе «Лепесток», обмахиваясь папкой с документами.

Волосы прилипли к шее, туфли поджаривают подошвы, как лава из ада для адвокатов.

Мечтаю только об одном: холодный кофе. Со льдом.

В огромном стакане, чтобы два раза глотнула — и ожила. Желательно, чтобы ещё с пледом кондиционерным сверху. Я бы взяла и с коктейльной вишенкой, если б не знала, что у нас сегодня не торт, а полный бракоразводный тортур.

Телефон в кармане дрожит, как нервная челюсть у прокурора на разводе депутатов. Я достаю — конечно, она. Моя клиентка.

«Лариса, он точно придёт? Я сто раз думала, может, зря мы это всё? Вдруг он всё осознал?..»

— Ох уж эти женщины… — вздыхаю я, вслух, — развод — дело болезненное. Понимаю.

Но когда за дело берусь я… или, скажем, за чьи-то кокошки, — уж точно переживать не надо.

Я не просто юрист.

Я юрист по разводам с драматургическим уклоном. Если есть любовница — найду.

Если он свалил деньги на маму — вытащу с корнями.

Я как ледокол среди соплей.

Когда женщина приходит ко мне и шепчет «я не знаю, что делать…», я достаю фломастер, рисую ей схему и говорю: «Вот. Тут мы с ним разводимся. Тут вы получаете алименты. А вот здесь — себе новые шторы и психотерапевта». Всё логично.

Пишу клиентке:

«Он будет. Я уже внутри. Всё будет ок. Просто наблюдай и помни: ты достойна лучшего. А он — максимум уксусной ванны».

Сгибаю пальцы, готовясь к входу. У меня всё по полочкам.

Дело № 276. Обманутая жена.

Молодая, хорошая, с глазами — как у кота из "Шрека".

Влюбилась, поверила, мужик оказался классическим «ой, я не знал, что так получилось, она просто жила у нас в кладовке».

Иду дальше. Кажется, вот оно, кафе. Маленькое, с цветочками в горшках и булками в витрине. Надеюсь, внутри есть кондиционер, а не только любовный пар из душных тел.

Останавливаюсь перед стеклянной дверью и глубоко вдыхаю.

На вдохе кофе, на выдохе — ожидание. Щёлк, ручка двери. Я вхожу. Готова. Я собрана. Уверена. Я Лариса Малахова.

Просто пока ещё не знаю, что ловить сегодня придётся не мужа клиентки. А своего собственного. Турецкого. Загорелого. Говорящего "любимка, я всегда с тобой"… только не уточнив, с какой именно "тобой".

Внутри кафе прохладно, слава Богу. Кондиционер дует с такой силой, будто готов запеленать тебя в снежный кокон.

Я осматриваюсь.

Кафе небольшое, светлое, с деревянными столами и вазочками, в которых уныло увядают пластиковые ромашки.

И вот он.

Мужчина в зелёной футболке, слегка облысевший, с пузиком «наел на обедах».

Уверенно копается в телефоне.

Фото совпадает. Это он — наш сегодняшняя "улов".

Я направляюсь к нему, папка в руке, каблуки щелкают по плитке, как секундомер в суде.

Сажусь напротив. Он поднимает глаза — удивлён, будто я должна была подползти сзади и шепнуть: «Угадай, кто?».

— Добрый день, — начинаю я, без церемоний. — Лариса Малахова. Юрист вашей жены. Садитесь ровнее, разговор будет коротким.

Он пытается что-то мямлить, но я не даю ходу.

— Смотрите, — раскрываю папку. — Вот переписка. Вот совместное фото с вашей любовницей. С геолокацией, с датой и временем. Тут вы целуетесь. Тут вы, простите, без трусов в зеркале. Тут вы на балконе, по всей видимости, её квартиры. В общем, всё, что нужно для судьи, чтобы увидеть в вас не мужа, а разочарование в человеческом виде.

Он открывает рот.

— Закройте, — обрываю мягко, — Пока не прилетело туда исковое заявление.

Пауза.

Я продолжаю:

— Вам лучше подписать всё добровольно. То, что вы изменили, — факт доказанный. И не спорьте, не тратьте моё время. Подпишите, оставьте жене с ребёнком квартиру, и идите спокойно. Вы ж мужик, а не тряпка? Или только на словах? Заработаете ещё, если, конечно, вас на новой работе примут после публичного развода с репутацией, как у сломанной кофемашины — вроде включается, но пользы никакой.

Он вскипает:

— Вы... вы говорите как будто не профессионал!

Я улыбаюсь.

— О, поверьте, как профессионал я бы сейчас просто подала в суд без разговора. Но это я говорю как женщина. Как Лариса. Которая не раз видела таких, как вы. И всегда — всегда — добивалась, чтобы такие, как вы, уходили в одних носках.

Мужчина завис.

Я машу рукой официантке и говорю весело:

— А мне, пожалуйста, бокал шампанского. Только не сухого, а вот того, игристого, как жизнь этой красавицы после развода.

Мужчина молчит. У него на лице написано: он не понял, как мы из «разговора по-хорошему» зашли на территорию «ваша жизнь теперь в моей папке».

Он подписывает. Неловко, но подписывает.

Улыбка у него дрожит, как поддельный айфон на морозе.

Видимо, понял: с Ларой шутки плохи.

Я аккуратно собираю бумаги, кладу в папку, смахиваю с колена крошку от какого-то чьего-то пирожного. Беру телефон, откидываюсь на спинку стула и строчу клиентке:

«Чики-пуки, рыбка в сети. Завтра с тебя кофе и торт. Подпись есть, квартира твоя. Поздравляю с первым днём свободы»

Отправила. Улыбнулась. Сделала глоток шампанского.

Пузырики мягко щекочут язык, настроение — как в песне: «Ухожу красиво, захлопнув за собой дверь».

И вот в этот самый момент… я поднимаю глаза.

И вижу.

Его.

Стоит. У входа. Мой. Муж.

Турецкий принц на минималках.

Белые зубы, загар, рубашка расстёгнута до середины груди — всё как в отпуске.

Только вот одна деталь не по сценарию.

К нему