Измена, или Холодная месть - Настя Ильина

небес. Почему же я так реагирую на неё? Вряд ли причина в детской симпатии и несдержанном обещании. А если нет, тогда в чём же? Неужели она предназначена мне судьбой, и я не смогу сбежать от этих чувств, даже если постараюсь?

— Павел Юрьевич? Вы о чём-то глубоко задумались!.. — Марина присаживается за стол.

Мне следовало помочь ей сделать это, но на мгновение потерял контроль над собой.

— Да. Прошу меня извинить. Вы выглядите необычно. Не смог отвести взгляд от такой красоты.

— Вы мне льстите, но я приму ваши слова за комплимент. Ещё раз примите мою благодарность за оказанную помощь. Муж слегка неадекватен в последнее время. Разозлился, что я переехала на время к родителям, вот и включил режим ревнивца.

— К родителям? Всё-таки разво… С чего вдруг?

Я чуть не сболтнул, что в курсе за какого шакала она выскочила замуж.

— Отец попал в реанимацию. Сейчас уже его жизни ничего не угрожает, но я должна быть рядом с мамой.

Её отец? Ещё недавно мы с ним общались. Всё было хорошо, а теперь такие новости. Мне волнительно и хочется расспросить больше о случившемся, но приходится замолчать. Как она отреагирует, если узнает, что я тот самый мужчина, с которым её желал познакомить отец? И я тот мальчик, который обещал, что вернётся после обучения, чтобы сделать её своей женой. Я задержался и вернулся слишком поздно. Что уж там… поначалу и не собирался выполнять его. А теперь жалею. Все те девушки, что были у меня раньше, не идут ни в какое сравнение с ней.

— Я рад, что опасность миновала. Уже сделал заказ. Если хотите, можете показать мне свои наброски. Сразу обсудим их и примем решение о дальнейшем сотрудничестве.

Да что там принимать? Я его уже принял. Потому что хочу видеться с нею гораздо чаще. Потому что желаю защитить от такого нахального мужа. Защита ей точно потребуется. Этот наглец своего не упустит, будет глотку зубами рвать, только выцарапать то, что он считает своим.

— Конечно.

Она ловко выуживает из сумочки планшет, что-то ищет в нём, а затем улыбается и протягивает мне.

Сердце пробивает удар.

Это же те самые наброски, которые мне прислал её муженёк! Неужели Марина всё ещё держится за его штаны и хочет помочь? Или он украл её наработки, а теперь задвигает мне за свои? Получить ответ можно, только если задать вопрос, а я ведь давно не мальчик, чтобы избегать неудобные темы. Вот только как она отреагирует?

— Марина, вы уверены, что это именно ваши наработки?

Женщина мгновенно бледнеет, а затем краснеет, но не от стыда… от ярости. Эту эмоцию ей не удаётся скрыть, и она так отчётливо проступает на лице.

— Конечно, мои. Вы считаете меня нечестным человеком? Наше знакомство не задалось, конечно. Вы всякое могли надумать, но я никогда не выдам чужое за своё. Ваши слова несколько расстраивают.

— Я так не думал, просто… Буквально пару часов назад мне уже прислал эти наброски другой человек. Блоховский Андрей. Вам это имя о чём-то говорит?

— Вот же псина сутулая, — только и выдаёт Марина, а потом прикладывает пальчики к губам и взволнованно смотрит на меня.

Глава 5

— Павел, простите, пожалуйста. Мои слова относятся не к вам, конечно же! — пытаюсь оправдаться и отойти хотя бы немного от шока.

Когда он успел украсть мои наработки? Как это произошло вообще?

Понимаю, как выгляжу в глазах Германова, и мне ужасно стыдно. А муженёк-то попкой своей почувствовал, надо полагать. Не просто так он начал суетиться и выставлять себя ревнивцем. Зараза!.. Ни слова мне не сказал, когда решил использовать мои дизайны. Зато, когда работала над ними, шептал на ухо, что я занимаюсь ерундой и должна бросить это занятие. Бесит!.. Как же бесит-то! Прям не могу!

— Это не ошибка! У меня украли эти наработки. Я могу доказать это. У меня есть все исходники, каждый шаг от набросков на бумаге до переноса этого в электронный вид. Боги!.. Кто бы мог подумать, что меня обворует собственный муж.

— Муж говорите? Марина, вы знаете, что Блоховский — это человек, который был в тот вечер в отеле вместе с моей женой? Знаете ведь наверняка. Я просто пытаюсь разобраться, насколько случайно мы с вами тогда столкнулись. Быть может, вы нарочно оказались в моём номере?

Ну вот и всё. Хотела использовать Германова в своих целях, но что-то пошло не по плану. Теперь мне придётся во всём признаться. Впрочем, если расскажу ему правду, хуже точно не сделаю.

— Ладно… Тогда я действительно следила за своим мужем. Я помогала подруге, потому что у неё не смогла выйти немалая часть работников. Даже не предполагала, что он заявится туда с женщиной. Не составило труда узнать, кто именно заселился в этот номер, но я, правда, была уверена, что ваш номер свободен. Судьба решила посмеяться, потому что свела меня именно с вами. Я тогда не знала, кем вам приходится Ольга, но решила, что молчанием сделаю только хуже. Вы имели право узнать, с кем по соседству остановились. Вот и всё.

Германов внимательно слушает меня и кивает время от времени.

— У меня только один вопрос — вы решили простить своего мужа, несмотря на то, что узнали об его изменах?

— Вы хотите получить честный ответ? Конечно, кто задаёт вопросы, рассчитывая услышать ложь? Нет. Я не собираюсь прощать его и оставаться вместе с ним — тоже нет. Он сделал достаточно, чтобы я возненавидела его всем сердцем, но я не хочу уходить просто так. Сначала мне хотелось бы оставить след в его жизни. Неизгладимый. Тогда я услышала, как он говорил Ольге, что хочет лишить меня всего, вынудить продать загородный дом, доставшийся от дедушки, и квартиру. Он рассчитывал, что я куплюсь на его уговоры. Может, так и случилось бы, если не одно но… Я узнала правду раньше, чем ему удалось что-то предпринять.

— Это ужасный человек. Вам не следует продолжать общаться с ним. Такие способны на многое. Его наглость и уверенность в собственных силах меня даже пугают, если честно.

Понимаю. Меня тоже. Однако я не могу сейчас отступить. Если дам заднюю, проявлю перед ним слабость, то впоследствии обязательно пострадаю.

— Мне не на кого положиться. Сейчас, когда отец восстанавливается, я могу рассчитывать только на собственные силы. Как думаете, мне по зубам в одиночку справиться с человеком, у которого отсутствуют всяческие принципы?

Замечаю во взгляде Германова понимание. Он ничего