Порочные намерения - Джей Ти Джессинжер

— Нет. Ты сказал, что вы знали друг друга в армии, а потом вы все заговорили о свадьбе.

Я на минуту задумываюсь.

— О, да. — Я пожимаю плечами. — В любом случае, мы работаем вместе. Табби тоже помогает.

Ангелина поворачивается к Табби с новым выражением лица, с настороженностью, как будто видит ее впервые.

— Вот как?

Табита откидывается на руку Коннора и улыбается ему.

— Технически я работаю на правительство, но этим придуркам время от времени нужна небольшая помощь.

— Помощь? — напряженно спрашивает Ангелина.

Табби оглядывается на нее и говорит то, что всегда говорит, когда кто-то спрашивает, чем она занимается. Её тон не допускает дальнейших расспросов.

— Я работаю с компьютерами.

Лицо Ангелины словно каменеет. Ее улыбка исчезает. В глазах гаснет свет.

— Ты хакер, — безэмоционально произносит она.

Это почти выбивает меня из колеи.

Как, черт возьми, ей это удалось?

Мы с Коннором пристально смотрим друг на друга. Табби просто улыбается.

— Я предпочитаю термин «социальный инженер».

Ангелина осторожно кладет ложку на край десертной тарелки.

— Как интересно. Вообще-то, я подумывала написать книгу о хакерах. На какую ветвь власти ты работаешь?

Табби слишком умна, чтобы не заметить внезапную перемену в настроении Ангелины, но она также слишком умна, чтобы показать это.

— Ну, я могла бы тебе рассказать, но тогда мне пришлось бы тебя убить! — весело говорит она, а затем смеется.

Ангелина подавляет легкую дрожь в правой руке, кладя ее на колени и сжимая в кулак.

— А ты, Дарси? Ты тоже работаешь на правительство?

Дарси фыркает, как животное на ферме.

— Подруга, я не смогла бы работать на дядю Сэма, даже если бы захотела. У меня в шкафу слишком много скелетов. Там как на чертовом кладбище. Нет, я кулинарный блогер. И мы с моим малышом, — она нежно целует Кая в висок, — только что опубликовали нашу первую кулинарную книгу!

Улыбка Ангелины выглядит так, будто кто-то приставляет пистолет к ее голове и приказывает ей вести себя нормально под страхом смерти.

— Это замечательно. Значит, вы тоже писатели.

Кай рыгает, вежливо прикрывая рот рукой.

— Я шеф-повар. Дарси пишет. У нее талант.

Дарси гладит его кепку для гольфа, как будто он ее любимый чихуахуа, которого она нарядила и привела на ужин.

— О, малыш, это так мило! Но без твоих рецептов не было бы кулинарной книги. Ты талант. Я просто переношу твою гениальность на бумагу.

Кай светится от гордости. Тем временем я слишком сосредоточен на каждом нюансе реакции Ангелины на этот разговор, чтобы обращать внимание на что-то еще.

Она довольно хорошо скрывает свои эмоции, но я лучше разбираюсь в людях. И прямо сейчас ей больше всего хочется сбежать.

Я протягиваю руку и сжимаю ее кулак, который мгновенно расслабляется. Ангелина переплетает свои пальцы с моими и посылает мне легкую улыбку.

Я наклоняюсь к ней и шепчу: — Ты готова идти?

— Да. — Она с благодарностью смотрит на меня, как будто ее окружают бандиты с большой дороги, а я только что ворвался на своем белом коне, размахивая мечом.

— Что ж, ребята, было весело, — говорю я, обращаясь к группе. — Сайонара7.

Я встаю, достаю из бумажника пачку наличных, бросаю ее на стол, хватаю Ангелину за руку и поднимаю ее на ноги.

— Думаю, мы попрощаемся утром! — кричит нам вслед Коннор, когда я, не оглядываясь, ухожу от стола. Смех в зале быстро стихает, когда я веду Ангелину через вестибюль.

Мы подходим к лифтам, и я нажимаю кнопку вызова. Ангелина рядом со мной молчит и напряжена. Двери открываются, мы заходим, и двери закрываются за нами. Как только мы начинаем движение, я поворачиваюсь и нажимаю кнопку аварийной остановки. Лифт резко замирает.

Ангелина издает негромкий возглас удивления и хватается за поручень для равновесия. Затем прижимается к стене, когда я приближаюсь. Ее глаза расширяются. Когда мы оказываемся лицом к лицу, я говорю: — Давай поиграем, Ангел. Игра называется «Правда или действие».

Она сглатывает.

— Я начну первым и выбираю правду. Спрашивай меня о чем хочешь, и я отвечу честно.

Ангелина молча вглядывается в мое лицо. Интересно, что она там видит.

Хриплым шепотом она спрашивает: — Могу ли я доверять тебе?

— А вот это интересный вопрос. — Я провожу кончиками пальцев по ее подбородку, запускаю руку в волосы и обхватываю ее затылок. — Я мог бы спросить тебя о том же. Но раз сейчас моя очередь, я буду следовать правилам игры и дам тебе ответ. — Я наклоняюсь, нежно прижимаясь губами к ее губам, и шепчу: — Это зависит от…

Звучит сигнал тревоги. Мы игнорируем его.

— Зависит от чего?

— Как ты понимаешь слово «доверие».

Она роняет свою крошечную сумочку и хватает меня за рубашку, упираясь руками мне в грудь и одновременно притягивая меня к себе.

— Это не ответ.

Я опускаю голову и провожу носом по ее шее к ключице. Ангелина вздрагивает, но пытается скрыть это, и я улыбаюсь. Я обнимаю ее и зарываюсь лицом в ее волосы. Мои руки находят ее округлую попку и сжимают.

— Я могу доверять тебе? — спрашиваю я, уткнувшись ей в шею.

Она выгибается подо мной и тихо стонет, когда чувствует, что я возбужден. Я прижимаюсь губами к ее шее, и ее следующий стон почти заглушает этот чертов сигнал.

Подняв голову, я смотрю ей в глаза.

— Могу ли я доверять тебе, Ангелина?

— Конечно, можешь, — говорит она, серьезно глядя на меня в ответ.

Я откидываю голову назад и смеюсь.

— Черт возьми, мне нравится, как ты лжешь!

Затем я целую ее, пока мы оба не начинаем задыхаться, а сигнал не становится слишком громким, чтобы его игнорировать. Я нажимаю кнопку своего этажа и с улыбкой поворачиваюсь к Ангелине.

— Ладно, милая. Поскольку с «Правдой» у нас явно не ладится, давай перейдем к «Действию».

Мой взгляд опускается к вырезу ее платья.

Глава ПЯТЬ

Мариана

Взгляд Райана — дикий. Я точно знаю, что будет дальше.

Пора нажать на тормоза.

Я кладу руку ему на грудь, сгибаю локоть и смотрю ему в глаза.

— Давай не будем переходить к «Действию», а просто выпьем, ковбой, и замедлим это родео.

Под моей рукой его сердце колотится так, словно кто-то внутри его грудной клетки бьет по нему кувалдой. Мое делает то же самое. Не только потому, что он заводит меня, как никто другой, но и потому, что я не в себе.

Этот человек