Пленение дракона - Миранда Мартин

Мне нужно немного больше времени. Чтобы семена, которые я посадила, дали свои плоды. Тогда пройдёт тот момент, когда он мог бы изменить общий результат. Я одержу победу, несмотря на его эгоистичные усилия возвыситься.

Немного времени. Это всё, о чём я прошу.

Достигнув купола, я ввожу код, позволяя остальным пройти через шлюз первыми. Мы со Сверре ждём своей очереди.

— Они не ошибаются, — говорит Сверре, пока мы ждем.

— О чём ты? — спрашиваю я.

— Мы должны разобраться с Гершомом. Он становится смелее. У нас может не хватить времени.

Вздохнув, я киваю.

— Знаю, — говорю я.

— Тогда почему ты запрещаешь нам действовать? Прошу, Розалинда, сними запрет. Позволь разобраться с ним.

— И что потом?

— Что ты имеешь в виду? С ним разберутся и всё будет кончено.

— Уверен?

— Конечно, а как же иначе?

— Потому что у него есть последователи. Те, кто действительно верит в ту чушь, в которой он всех уверяет. Гершом развивает одну и ту же тему, но при этом сам не верит в неё. Что, если лидер движения «человечество прежде всего» окажется истинно верующим? Что будет тогда?

— Мы поступим с новым лидером тем же образом, — говорит он.

— Конечно, давай. Только давай сразу разберёмся с шестьюдесятью процентами выживших человеческой расы, чтобы время не терять?

— Да не будет та…

— Будет! — восклицаю я, перебивая его. — Сверре, ты умён, но тебе придётся всё хорошенько обдумать ещё раз. Если мы каким-либо образом отбракуем Гершома, он станет мучеником. Они сплотятся вокруг него. Мы потеряем контроль.

— Мы уже потеряли контроль! — он повысил голос, сжимая руки в кулаки и шелестя крыльями.

— Нет. Немного, но не совсем.

— Как ты можешь так думать?

— Потому что, Сверре, я должна. Я смотрю в будущее обеих наших рас. Мы должны позволить этому случиться. Мы не можем позволить себе потерять так много людей из числа выживших. Это слишком сильно снизит наши шансы на долгосрочное выживание.

Сверре шипит и разворачивается посмотреть на пустынные дюны, которые мы только что пересекли. Он поворачивает голову и сплёвывает, прежде чем развернуться ко мне.

— Ладно, — признаёт он. — Но мне это не нравится. Мы оба пожалеем об этом, прежде чем всё закончится.

— Будем надеяться, что нет, — говорю я, входя вместе с ним в шлюзовую камеру.

В тот момент, когда мы заходим, я готова забрать свои слова назад.

— Розалинда! — говорит Гершом, его голос громкий и самоуверенный.

— Гершом, — приветствую я его, глядя на мужчин, сопровождающих его.

Все они вооружены оружием, которое мы конфисковали у пиратов. Видимо, он больше не скрывает, куда они делись. Смелый, слишком смелый. Остальные, кто путешествовал со мной, включая всех змаев, встали плотной группой. Лейдон встал впереди, его руки сжаты в кулаки, хвост поднят прямо.

— Я так рад, что вы вернулись. Как прошло путешествие?

— Плодотворно, — говорю я. — Я подготовлю полный отчёт совету.

— О, это да, — говорит он, качая головой и улыбаясь до ушей, солнечный свет отражается на его зализанных назад волосах. — Ну, видишь ли, решение уже было принято, пока тебя не было.

— Значит так? — спрашиваю я, выгнув бровь.

— Да, — усмехается он. — Предстоят выборы. Я уверен, ты согласишься, что это давно назревало. В конце концов, у нас демократия.

— Гершом, это уже обсуждалось. Было решено, что мы проведём выборы, как только стабилизируем нашу позицию здесь, на Тайссе. Выживание сейчас важнее выборов.

— Мы так и думали, что ты это скажешь, — говорит Гершом, качая головой и опустив плечи, словно от печали. — Разве мы это не обсуждали?

— Да, обсуждали, — отвечают несколько сопровождавших его мужчин, поднося оружие к середине груди.

— Розалинда, это заезженное оправдание. Мы здесь прекрасно выживаем. Фактически, единственная угроза, которую мы видим, — это та, которую представляют змаи. Ко мне пришло так много людей и выразили свои опасения и страхи, что я больше не могу их игнорировать. В конце концов, мой долг как члена совета — прислушиваться к нашему народу.

— Ты не прислушиваешься, ты манипулируешь, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Розалинда! — восклицает он, прижимая руку к груди, словно раненый. — Я не могу поверить, что ты обвинила меня в этом. Я забочусь только о нашем народе.

— Раарр! — Лейдон ревёт, хватая ближайшего к нему человека и поднимая того в воздух.

Звучит взведённое оружие со стороны людей, и все они целятся в Лейдона.

— Лейдон! — кричу я.

Калиста подпрыгивает к нему, закрывая рукой его лицо. Он поворачивается, чтобы посмотреть на неё, мужчина всё ещё висит над его головой, но я вижу, как ярость отходит при её прикосновении.

— Лейдон, пожалуйста, — говорит Калиста.

Илладон, сидящий на её бедре, булькает на своего отца. Лейдон грубо опускает мужчину на землю и отступает назад.

— Так-то лучше, — говорит Гершом. — Никто не хочет ничего плохого. Это выборы, демократия. Всё, о чём мы говорим, — это дать людям возможность высказать своё мнение относительно своего будущего.

В моих мыслях вертится варианты развития событий, но ни одно из них не заканчивается хорошо. Единственный жизнеспособный вариант — подыгрывать. Сторонники Гершома, открыто демонстрирующие оружие пиратов, склоняют шансы в свою пользу. Сила змаев всегда была в мою пользу, поскольку его сторонников было больше, чем моих. И моё преимущество исчезло, и он это знает.

— Когда выборы? — спрашиваю я, уступая ему.

— Ой, я забыл упомянуть об этом? Завтра, — он усмехается, затем поворачивается и уходит, а его люди небрежным строем следуют за ним.

Желчь подступает к моему горлу.

***

Глядя на себя в зеркало, я смиряюсь с этим днём. Гершом всё отлично спланировал. Я должна была предвидеть это, но ретроспективный взгляд — для слабых.

Моя рука дрожит, поэтому я прикрываю её другой рукой, чтобы остановить. Когда я смотрю на свои руки, на одну охватывающую другую, непрошено накатывают воспоминания.

В первый раз, когда у меня задрожала рука, я отмахнулась от этого. Только когда это повторилось так много раз, что я уже не могла игнорировать это, я обратилась к врачу. Думаю, даже тогда мне не хотелось узнать, что они могут сказать.

После того, как мне это всё же сказали, я с головой ушла в работу ещё больше, чем раньше. Это было на корабле, до крушения и всего остального.

Кто-то стучит в мою дверь, и я резко разворачиваюсь, сбивая со стойки один из