Бывшие. Реабилитация любви - Алекса Винская

– Эй, полегче, торпеда. – Я обнял его одной рукой, второй всё ещё держась за трость. – Ты забыл, что я сейчас немного подбитый самолёт?

– Ой, прости. – Мишка тут же отстранился, виновато глядя снизу вверх.

– Нормально всё. Показывай, что там у тебя.

Мальчишка тут же расплылся в улыбке и развернул мятый листок.

– Смотри! Это ты на коньках! Видишь, я нарисовал, как ты забиваешь гол! А это я – болею за тебя и тоже учусь забивать!

Я посмотрел на рисунок – кривоватые фигурки, лёд почему-то зелёный, клюшка больше похожа на швабру. Но два человечка – один большой, другой маленький – держатся за руки и улыбаются.

К горлу подступил тоскливый ком.

– Отличный рисунок, повесим на холодильник.

– Да! – Мишка подпрыгнул. – А когда твоя нога вылечится? Я уже хочу поиграть и опробовать новую клюшку, которую ты мне подарил!

– Пф, а причем тут моя нога? Нина Петровна завтра тебя отвезет на тренировку, и опробуешь клюшку.

– Ну нет, я с тобой хочу. – Мишка насупился и скрестил руки на груди, упрямо попятившись.

– Миша, ты спортсмен. А спортсмены не отменяют тренировки из-за чужих травм. Да что уж там, многие даже из-за своих не отменяют. Тем более, ты и так уже много пропустил в этом месяце. Ну и так уж и быть, я приеду на твою тренировку и посмотрю, как ты играешь новой клюшкой.

– Обещаешь? – Мальчишка снова улыбнулся и поднял на меня глаза.

– Обещаю. – Протянув руку, я пожал его маленькую ладошку и даже по осанке Мишки я понял, что он больше не обижается.

Из коридора появилась Нина Петровна – Мишкина няня, которая в курсе нашей истории, и которая помогает мне с мальчиком.

Увидев ее, Мишка сразу понял, что пора подниматься наверх, где они обычно занимаются уроками и готовятся к школе.

– Ну ещё пять минуточек! – Мальчишка умоляюще посмотрел сначала на неё, потом на меня.

– Иди. Поужинай, я там все оставил, и собирайся в школу. – Я потрепал мальчика по голове. – Чуть позже поднимусь к вам, посмотрим что-нибудь.

– Правда?

– А когда я тебя обманывал?

Мишка просиял и помчался за Ниной Петровной на кухню. Посмотрев ему вслед, я  испытал странное чувство – словно увидел единственное светлое пятно в этом паршивом дне.

Никто не понимает, почему я вожусь с этим мальчишкой. Артём считает блажью, знакомые крутят пальцем у виска или даже подозревают меня в какой-то гадости. Но я не хочу им ничего объяснять. Не хочу рассказывать, как Мишка появился в моей жизни, и сколько я делаю для того, чтобы его жизнь была не так сильно похожа на ад.

Часы показывали одиннадцать вечера, когда я наконец спустился от Мишки в гостиную, и остался один. Фильм мы так и не посмотрели – мальчишка уснул через десять минут после начала, едва его голова коснулась подушки.

Нина Петровна ушла в свою комнату, да и Гриша запер все двери и тоже отправился спать.

Вернувшись на диван, который я здорово продавил за месяц своего сидения на одном месте, я уставился на спортивную сумку в углу комнаты. Её привезли из клуба на следующий день после травмы – мои вещи, полотенце, термос, коньки.

Я встал, доковылял до сумки и вытащил их – тяжёлые, профессиональные, сделаны в Канаде, на заказ. Я катаюсь в них уже третий сезон, знаю каждую царапину, каждый изгиб и до сих пор не понимаю, как они могли меня подвести.

Включив яркий торшер, я поднёс левый конёк к свету и стал внимательно осматривать лезвие. С первого взгляда ничего особенного – сверкающая сталь, чуть затертое лезвие. Но потом, я присмотрелся внимательнее и замер…

Еле заметная борозда на металле, в том месте, где крепится лезвие. Тонкая, аккуратная – если не присматриваться, ни за что не заметишь.  Но я-то знаю свои коньки – этой царапины здесь не было.

Приложив усилие, я смог пошевелить лезвие и убедиться в том, что я не ошибаюсь – кто-то подпилил крепление. Профессионально, почти незаметно и ровно настолько, чтобы оно выдержало обычное катание, но сломалось при резком манёвре.

Руки сами собой сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Я был прав – это был не несчастный случай, кто-то сделал это намеренно.

Только как? Коньки всегда при мне – я не оставляю их в раздевалке, всегда таскаю с собой. Дурная привычка с юности, но как-то так.

Может быть, пока я проводил тренировки с детьми? Тогда да, мои коньки лежат в сумке на трибуне, и теоретически, кто-то мог к ним подобраться.

Единственное логическое объяснение выглядит так – Холодов подослал человека, который подпилил коньки, пока я отвлекся на подопечных. Но почему-то, внутренний голос посмеялся над этой теорией.

Чтобы распилить такую сталь, нужно гораздо больше времени, да и сделать это беззвучно практически невозможно. Скорее всего, это сделал кто-то гораздо ближе. Кто-то, кому я доверяю, возможно кто-то из тех, кто работает на меня.

И от этой мысли у меня по телу пробежал холод.

Глава 8

Кира

Я потянулась и посильнее закуталась в одеяло, не имея никакого желания из под него выбираться.

Даже Шпрот, как обычно сидящий рядом и сверлящий меня своими жёлтыми глазами в ожидании завтрака, не смог заставить меня пошевелиться.

– Дружище, может ты сам за мной поухаживаешь? Принесешь мне глазунью, кофе и пару блинчиков?

Мяу – недовольно ответил кот, и спрыгнув на пол он направился к двери, то и дело оборачиваясь и надеясь на то, что я все-таки встала.

Нужно собраться с силами и сделать это. Нужно ехать к нему.

Вчерашний вечер я провела за чтением статей о Градове, и о его недавней травме. Конечно же, журналисты мастерски окружили эту историю кучей домыслов и в какие-то моменты эти домыслы настолько нелепы, что их даже читать смешно. Но тем не менее, выглядит это все очень странно – травма на закрытой тренировке, загадочные обстоятельства, отсутствие свидетелей и выключенные камеры.

– Так, дорогая, это вообще не твое дело. – Пробубнила я, захлопывая ноутбук, который так и простоял всю ночь у меня на кровати.

– Мяу! – Терпение Шпрота лопнуло, и вернувшись на кровать, он ткнул мокрым носом мне в щёку.

– Да иду я, иду...

С трудом поднявшись, я накинула халат и