Смерть - Мишель Хёрд

ГРЕЙС:

Я не присутствовала на похоронах. Дядя Джерри все организовал. Я все еще с Домиником в Словакии.

Пока я набираю ответ, от нее приходит еще одно сообщение.

ГРЕЙС:

Я замужем за Домиником. Свадьба состоялась на следующее утро после твоего отъезда. Но не волнуйся! На самом деле он замечательный человек и очень хорошо ко мне относится.

Меня пробирает дрожь от шока, и мне кажется, что от моей души откололся еще один кусочек.

Я:

Боже мой! Ты замужем? Не могу поверить, что папа снова заставил тебя. Мне очень жаль, но я рада слышать, что Доминик хорошо к тебе относится. Прости меня. Я чувствую себя отвратительно.

Я должна была уступить и выйти замуж за Доминика, чтобы спасти Грейс. Меня все равно пытают, так что не имело бы никакого значения, кто меня избивает — Нолан или Доминик.

ГРЕЙС:

Не расстраивайся. Он так добр ко мне, и я даже начинаю в него влюбляться. Думаю, я могу быть по-настоящему счастлива с ним.

Я перечитываю сообщение четыре раза, и меня охватывает облегчение.

По крайней мере, Грейс счастлива. Слава Богу.

Нолан кладет руку мне на бедро и бормочет:

— Заканчивай.

Я на мгновение закрываю глаза, а затем печатаю ответ.

Я:

Я так рада за тебя. Мне нужно идти. Я люблю тебя, Грейс. Очень, очень, очень сильно!

ГРЕЙС:

Я тоже тебя люблю. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Я успеваю прочитать сообщение только один раз, прежде чем он вырывает телефон у меня из рук.

У меня на кончике языка вертится желание попросить его позволить мне еще раз прочитать все сообщения, но когда я вижу ухмылку на его лице, кровь стынет в моих жилах.

— Сними платье, чтобы я мог увидеть твое идеальное тело.

Нолан ставит тарелку с сэндвичем с тунцом и майонезом на стол, а затем садится напротив меня, пока я стою на коленях на полу.

Разрываясь между полным оцепенением и истерикой, я просто смотрю на него.

Я совершенно потеряла счет времени и понятия не имею, какой сегодня день. Все пытки и унижение сливаются в один бесконечно долгий кошмар.

Он выходил из дома всего один раз, чтобы купить продукты, но с цепью, постоянно обвязанной вокруг моей лодыжки, я не могла освободиться, как бы сильно за нее ни дергала. После того, как я сильно поранилась, пытаясь освободить ногу, цепь снова оказалась на моей левой лодыжке, пока правая заживает.

Если бы я могла дотянуться до ящика с кухонными принадлежностями, я бы взяла нож и отрезала себе ногу, чтобы сбежать.

Или заколола бы Нолана, пока он не превратился бы в кровавое месиво, просачивающееся в щели между деревянными половицами.

Временами я мечтаю о том, как мне удастся высвободить ногу из цепи и выбежать на солнечный свет.

Солнечный свет. Я скучаю по улице.

Я вдыхаю затхлый воздух.

Нолан берет сэндвич и подносит его к моему рту. Я приоткрываю губы и откусываю маленький кусочек, хотя мне трудно переваривать пищу.

Я похудела, и ему это совсем не нравится.

Пока я жую, он делает два укуса и наблюдает за мной с выражением безумной любви, которое не меняется уже несколько месяцев.

Неужели и правда прошло уже несколько месяцев?

Он снова подносит сэндвич к моему рту, и я откусываю еще один маленький кусочек. Не успеваю я все проглотить, как раздается звуковой сигнал телефона, и мне кажется, что в меня ударила молния.

— Ну, кто бы мог подумать, — бормочет он, откладывая недоеденный сэндвич. Он достает телефон и проверяет его.

Мое сердцебиение ускоряется, а глаза прикованы к устройству.

Грейс.

Нолан переводит взгляд на меня, затем мрачно усмехается и набирает что-то на телефоне.

— Пожалуйста. — Мои губы с трудом произносят это слово.

Он наклоняется, чтобы я могла увидеть чат, и мои глаза жадно пробегают по словам.

ГРЕЙС:

Как дела?

Я:

Я в порядке. Как ты?

ГРЕЙС:

Очень счастлива. Я занята приготовлением ужина. Жареный цыпленок с цветной капустой и сырным соусом, который ты так любишь. Поэтому я вспомнила о тебе.

Вместо того чтобы отдать мне устройство, Нолан печатает ответ за меня.

Я:

Завидую.

ГРЕЙС:

Почему бы тебе не приехать в гости? Я могу спросить Доминика. Или, может быть, мы могли бы встретиться где-нибудь. Мы не виделись уже несколько месяцев. Я скучаю по тебе.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — насмехается он надо мной, прежде чем напечатать ответ.

Я:

Я сейчас занята. Может быть, через месяц или два?

ГРЕЙС:

Все в порядке?

Нет! Я в аду, Грейс. Я больше не могу этого выносить. Я схожу с ума.

Я:

Да!!! Абсолютно. Я просто собираюсь кое-куда пойти, и меня ждут друзья. Поговорим позже.

Он выключает телефон, а затем кладет его на пол прямо передо мной. Прежде чем я успеваю дотянуться до него, каблук его ботинка разбивает экран. С ужасом я понимаю, что последняя надежда на то, что Грейс поймет, что что-то не так, и начнет меня искать, улетучивается.

Сильное одиночество окутывает меня, и я опускаю голову.

Я прерывисто вдыхаю, а когда выдыхаю, жалею, что это не мой последний вздох.

Нолан обхватывает мой подбородок и заставляет запрокинуть голову, поднося сэндвич ко рту.

— Ешь, — приказывает он, и в его глазах появляется садистский блеск.

Может, мне просто нужно разозлить его, чтобы он убил меня и покончил с этим. Но не думаю, что он зайдет так далеко. Он просто побьет меня.

Я машинально откусываю по кусочку, пока он не решает, что я достаточно поела, затем он разрешает мне выпить стакан воды, который подносит ко рту.

Я остаюсь на коленях со сломанным телефоном перед собой, пока Нолан убирается на кухне, затем он берет меня за руку и поднимает на ноги.

Встретившись со мной взглядом, садистский блеск сменяется нежностью.

— Теперь, когда Грейс больше не может нас беспокоить, все твое внимание будет сосредоточено исключительно на мне.

Он наклоняет голову и прижимается к моим губам. Я стою как вкопанная, пока он целует меня, а его язык вторгается в мой рот. Вкус тунца с майонезом вызывает у меня тошноту, и я задаюсь вопросом, не сорвется ли он и не убьет меня,