Развод. Статус: Свободна - Альма Смит

себя, заставить сорваться. Я выключила устройство совсем. Тишина опустилась на кухню, густая и зыбкая. Дети ели, я пила холодный чай и смотрела в окно на темнеющий двор. Адреналин после разговора с начальником и звонка Кате постепенно отступал, оставляя после себя тяжелую, свинцовую усталость. Но и твердую ясность: назад пути нет.

В девять, когда мальчишки уже смотрели мультики, в домофон настойчиво зазвонили. Сердце екнуло. Я подошла к панели.

— Кто?

— Открой, Даш. Надо поговорить. Срочно.

Его голос. Не взвинченный, а тихий, плотный, полный непоколебимой уверенности в своем праве стоять на этом пороге. Раньше этот тон заставлял меня подчиняться, искать компромисс. Теперь он действовал как красная тряпка.

— Нам не о чем говорить. Все вопросы — через адвокатов.

— Дарья, открой дверь. Или я буду звонить, пока не откроешь. Или позвоню соседям. Ты хочешь публичного скандала?

Шантаж. Опять. Соседи, сплетни, публичный позор — ему было все равно. Мне — нет. Мысль о том, что он начнет бить в дверь и привлечет внимание, была невыносима. Я нажала кнопку, отпирающую подъезд, но не стала открывать свою. Встала за дверью, прислушиваясь к быстрым шагам на лестнице.

Он постучал. Негромко, но настойчиво.

— Открывай. Я знаю, что ты там.

Я сделала глубокий вдох, распрямила плечи и повернула ключ. Он стоял на площадке, в том самом кашемировом свитере, без пальто. Лицо было бледным от гнева, который он с трудом сдерживал. В руках он сжимал тот самый коричневый конверт, уже распечатанный.

— Проходи, папа! — донесся из комнаты звонкий голос Егорки.

Рустам на мгновение отвел глаза в сторону голоса, и его выражение смягчилось, но тут же стало еще жестче.

— Мы поговорим? — бросил он мне, не входя.

— Дети в соседней комнате. Говори тихо или не говори ничего, — отступила я, пропуская его в прихожую. Захлопнула дверь и уперлась в нее спиной, создавая максимальную дистанцию.

Он не стал разуваться, стоял посредине маленького пространства, заполняя его своим напряжением.

— Ты это серьезно? — он тряхнул конвертом. — Эти… пунктики? Половина накоплений? Компенсация? И это… — он выдернул лист, — график свиданий с моими же детьми? Каждую вторую субботу? Ты с ума сошла окончательно?

— Я совершенно вменяема. Ты получил то, что заслужил. После того как потратил наши общие деньги на отели и подарки для своей любовницы, я имею право на компенсацию. И после того как ты принес в нашу семью раздор и ложь, я имею право установить правила, которые защитят детей от дальнейшего токсичного влияния.

— Ты оху… — он с силой закусил губу, сдерживаясь, кивнул в сторону комнаты, где были дети. — Ты ничего не получишь. Ни копейки. А детей… Я подам на опеку. И выиграю. У меня больше ресурсов. У меня стабильный доход. А тебя, между прочим, могут уволить в любой момент. И что ты им предложишь? — он сделал шаг вперед, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом холодной улицы. — Ты останешься ни с чем. Без работы, без денег, без детей. Ты понимаешь?

Каждая фраза была рассчитана на то, чтобы убить. Уничтожить последние остатки уверенности. И часть меня, слабая, запуганная часть, сжималась от ужаса. Он мог это сделать. Он был влиятельным, у него были связи, деньги на хорошего адвоката. Но была и другая часть. Та, что выросла за эти дни из боли и ярости. Та, что уже видела его истинное лицо.

— Угрозы, Рустам? — спросила я так же тихо. — Уже? Всё, на что ты способен? Испортить мне карьеру и отобрать детей? Классно. Очень мужественно. Добавь это к своему досье — «угрожал матери своих детей полным лишением средств к существованию». Мой адвокат будет в восторге. И суд тоже.

— Ты ничего не докажешь.

— А звонок моему начальнику? Это ведь тоже угроза. И он подтвердит. Я уже попросила его дать письменное пояснение. Ты сам, своими руками, даешь мне козыри. Продолжай.

Он замолчал, сжав челюсти. Его глаза метались по моему лицу, ища слабину, страх. Не находили.

— Чего ты хочешь, Даша? Мести? — спросил он, меняя тактику. Голос стал ниже, якобы разумным. — Ладно, я виноват. Я ошибся. Но мы же можем решить все мирно? Без этих судов и дележек. Мы продадим квартиру, разделим всё пополам. Я буду помогать детям. Зачем тащить это все в суд, тратить последние деньги на адвокатов? Зачем выставлять наш сор на публику?

Он снова пытался играть на моем страхе перед нищетой, на усталости, на желании просто покончить с этим. Предлагал «мир», который был бы капитуляцией с моей стороны. Пополам? После того как он потратил сотни тысяч на другую? Нет.

— Предложение отклонено, — сказала я. — Условия в соглашении — мои окончательные. Или ты подписываешь их, или мы встречаемся в суде. Где я предоставлю все доказательства твоих трат, твоих измен, твоих угроз моему работодателю и, возможно, вот этого сегодняшнего визита с шантажом. Выбирай.

Он бросил конверт на пол. Бумаги разлетелись веером.

— Никогда, — прошипел он. — Ты останешься у разбитого корыта. Клянусь.

— Папа? — в дверном проеме появился Мишка. Он смотрел то на меня, то на отца, на разбросанные бумаги. Его лицо стало испуганным. — Вы опять ругаетесь?

Рустам мгновенно преобразился. Гнев сменился натянутой улыбкой.

— Нет, сынок, не ругаемся. Просто… обсуждаем дела. Я зашел ненадолго.

— А ты останешься с нами? — в голосе Мишки прозвучала надежда, которая разорвала мне сердце.

— Нет, папе нужно идти, — быстро сказала я, не давая Рустаму ответить. — У него дела. Но он навестит вас в субботу, по плану.

Я смотрела на Рустама, бросая ему вызов. Скажи им правду. Скажи, что не придешь. Он не выдержал моего взгляда, наклонился, чтобы потрепать Мишку по волосам.

— Мама права. Я сейчас очень занят. Но мы обязательно увидимся. Обещаю.

Он посмотрел на меня последним взглядом — в нем кипела ненависть и бессильная злоба. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я задвинула все замки и прислонилась лбом к холодному дереву. Тело дрожало мелкой дрожью.

— Мам, правда папа придет в субботу? — Мишка не отходил.

— Правда, — сказала я, оборачиваясь и собирая с пола бумаги. — Все будет так, как мы договоримся. Все будет хорошо.

Уложив детей, я включила телефон. Там было несколько пропущенных от него и одно сообщение