Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

Но я почему-то не мог произнести это вслух. Как будто старая клятва рода и слова отца не давали сделать вдох.

Я смотрел на нее и чувствовал — не в голове, не в сердце, а в костях, в крови, в самом корне души:

Она — моя.

А она — не ресурс. Нет.

Она — всё.

Марибэль ударила меня кулаками в грудь.

Я не отстранился.

Пусть бьёт. Пусть рвёт. Пусть ненавидит.

Пусть знает: я больше не позволю ей уйти. Никогда. Даже на тот свет. И это чувство было сильнее всего. Сильнее мыслей, сильнее доводов рассудка.

— Ты потерял право! — кричала она. — Я требую развода!

Я смотрел на неё — и впервые за всю свою жизнь не знал, что делать.

Потому что правила, по которым я жил до этого, сломались. Потому что Истинность не просит разрешения — она просто есть. Мучительная, болезненная.

И вот она. Моя Истинная.

Даже если она ненавидит меня.

Даже если она уйдёт, я ее из-под земли достану и верну.

Даже если придётся связать её цепями и стать монстром — я не отпущу её второй раз.

Глава 18

Уже на пороге Дион схватил меня и силой вернул на место в кресло. Внутри всё взорвалось от негодования!

— Как ты смеешь! - зашипела я. - После всего того, что я пережила! Или ты думаешь, что? Я ничего не видела? Ничего не слышала?! Я что? Не видела, как ты ее обнимал?

Я задыхалась своей болью.

— Я помню, как ты целовал её в висок — там, где у меня всегда болела голова. Ты знал, что я слышу. Знал, что я не могу даже повернуться. И всё равно сделал это. Медленно. Насмешливо. Как будто говорил: «Смотри, как легко заменить тебя»!

Я видела, как проступила чешуя на его скулах, как руки сжались в кулаки. Дион резко вышел, и я услышала, как ключ поворачивается в замке.

Я замерла от удивления. Мои кулаки сжались. Меня трясло от ярости, от бессилия, от обиды, что комом застряла в горле.

— Это что такое? Что это значит?! - закричала я, вскакивая с кресла и бросаясь к двери. Несколько ударов я обрушила на дерево, словно в ярости пытаюсь выбить ее. Но сил не хватало.

Я быстро обессилила и сползла вниз, сгорая от злости.

Немного посидев, я вернулась в кресло, чувствуя, как в груди всё захлебывается невысказанными упреками, словами, которые я хотела вонзить в него, как вонзают кинжал убийцы. Я хотела, чтобы ему было так же больно, как было мне! Я хотела его боли, хотела ее… И задыхалась этой мыслью.

— Ты тискал любовницу, пока я умирала! Ты обнимал ее, когда я хотела твоих объятий. Больше всего на свете! - сгорала я в огне ненависти.

Но меня никто не слышал. За дверью была тишина. Он ушел. Закрыл меня и ушел.

— Ну конечно! - я выплевывала слова. — Разумеется! Теперь я здоровая! Теперь у меня какой-то редкий дар! Печать магии! И теперь мы «уси-пуси»! На тебе пледик, на тебе камзольчик! Иди на ручки! Тьфу! Ненавижу! Ненавижу! Подлый чешуйчатый лицемер! Ишь, как ты переобулся сразу! Ты просто гниль! Ты гниль… И я не хочу даже видеть тебя! Меня тошнит от твоего лица, тошнит от твоих рук, от твоей «заботки»! Меня тошнит от всего, что с тобой связано! Ты меня слышишь? Даже от запаха твоего тошнит! Предатель!

Я заплакала, потому что не могла выместить ярость и боль на нем. А потом закашлялась слезами.

За дверью послышались шаги. Я знала их. Это Джордан. Я слышала, как его штиблеты шлепают и цокают по мраморному полу, как позвякивает поднос с чаем.

Ручка двери дернулась.

— Ой, закрыто! - внезапный голос дворецкого нарушил тишину. — Господин, я прошу вас, откройте дверь!

То есть все это время он был там? Мой муж стоял под дверью и слушал?

Холод пробежал по моей душе, словно пытаясь заморозить все чувства.

— Ну что ж, - прошептала я. — Так даже лучше!

Ключ повернулся в двери, а Джордан вошел в комнату. И комната снова закрылась. Теперь я слышала шаги. Ушел.

Я чувствовала, что месть внутри напоминает зверя. И сейчас он беснуется в своей клетке.

Джордан нес чай к столику:

— Мадам, я тут сделал особый чай. С вашего позволения, я добавил щепотку мелиссы для успокоения… Мне кажется, что мелисса сейчас всем нужна. Особенно мне… - слышала я голос, как вдруг, на полпути к столику, дворецкий замер.

Я увидела, как поднос наклонился. Словно в замедленной съемке. Кружка съехала на край и пролилась на ковер. Глаза Джордана резко распахнулись, а он выронил поднос и упал на колени, прижимая руку к груди.

— А….а…, - простонал он. И обрушился на пол.

Секунда. Вторая.

И тут я резко встала и, не думая ни о чем, забыв о мести, о ярости, обо всем, бросилась к нему.

Глава 19

— А… — произнес старик, а его перчатка судорожно сжала грудь.

— Все хорошо, — испуганно прошептала я, вспоминая, что сегодня знатно его напугала своим внезапным воскрешением. — Джордан…

— На помощь! — противным, визгливым, режущим, как сирена, голосом закричала я, как вдруг глаза Джордана остекленели.

И тут я увидела нить… Такую же, как и у меня. Она тянулась от груди дворецкого туда, вверх… Она лопнула прямо на моих глазах, но я тут же схватила ее, как хватала свою нить.

Удерживая оба конца нити, я судорожно стягивала их. Рывок. Еще рывок… Опять миллиметр! Да быть такого не может! И тут я соприкоснулась концы нити и зажмурилась, словно пытаясь выгадать этот миллиметр…

Сияние… Яркое… Золотое…

Я видела чужую жизнь. Она мелькала, как кадры из кинопленки. Видела мальчишку с яблоком… Белые перчатки дворецкого на столе… Колесо кареты в грязи… Какие-то письма… Видела девушку с веснушками… Горничную… Белье в ее руках…

И тут меня пронзила боль в груди. Такая сильная, что у меня не нашлось силы даже вдохнуть воздух.

Я думала, что я ее не переживу! Она была такой острой и одновременно удушающе страшной, словно это не у дворецкого, а у меня сердечный приступ!

С трудом я открыла глаза и увидела, как мои руки засветились, а кончики нитей стали срастаться…