Все не то, чем кажется - Алена Игоревна Филипенко

Я перестаю улыбаться и лишь растерянно хлопаю глазами. О гостях я напрочь забываю. Сердце колотится быстрее, кажется, я верю в серьезность его слов. Но мозг работает ужасно медленно, как будто вместо него в моей голове скрипит ржавый механизм, где не прокручиваются шестеренки.

– Как – так? – тихо спрашиваю я. На самом деле я не хочу знать.

– Ну посмотри на нас… – Серж устало роняет слова, разводит руки в стороны и оглядывает кухню, как будто она в чем-то виновата. – Мы разные. У нас разные цели, разный темп, разный режим. Я думаю, что тебе, как и мне, нужен кто-то, кто с тобой на одной волне. А не так… Так, как сейчас, это тяжело.

Я начинаю злиться. Да что ты ходишь вокруг да около, не можешь ничего сказать прямо? «Мы разные», «так, как сейчас»… Что за невнятная каша?

– Так, как сейчас, – это как? – спрашиваю я холодно. – Объясни нормально.

С каждым словом я повышаю голос.

– Ты изменилась, – объясняет Серж с тоской. – Когда мы начали встречаться, ты была сильной, в тебе чувствовался характер. Было видно, что ты очень хочешь стать лучше.

– Лучше? – вспыхиваю я. – Значит, ты запал не на меня настоящую, а на ту меня, какой я могла бы стать?

Он морщится. Возможно, фраза слишком сложная для его неандертальского мозга!

– Нет… – мнется он. – Мне понравилась ты настоящая. Просто… было видно, что ты очень хочешь развиваться и совершенствоваться.

– Тебе показалось, – хмыкаю я. – Я просто выиграла персональную тренировку! И если ты забыл, напомню: одной тренировки мне хватило, и на вторую я уже не пошла.

– Я помню, но я подумал… – Серж замолкает.

– Так в чем проблема?

– Я полюбил тебя одну, а сейчас ты… – И опять Серж осекается.

Больше я не сомневалась: он хочет со мной порвать. И это меня очень злит.

– Ну, продолжай, – насмешливо говорю я и скрещиваю руки на груди. – Ты сам не понимаешь, что противоречишь себе? Дай закончу: я пришла к тебе на тренировку, и ты прикинул, что если я буду следовать твоим рекомендациям: жрать на тысячу калорий в день меньше, потеть по семь часов в неделю на тренажерах, – то через несколько месяцев стану эффектной красоткой. Но тогда я явно вырасту в цене на рынке невест и вряд ли обращу внимание на посредственного тренера сомнительного фитнес-центра. И поэтому товар надо брать сейчас, пока на него акция. Так ведь?

Под моим напором он смущается, опускает плечи, сжимается. Его даже не оскорбляет то, что я назвала его посредственным. Он берет со столешницы кухонное полотенце и теребит в руках.

Я понимаю, что права целиком и полностью.

И тут я вспоминаю, что на кухне гости. Они всё еще сидят в укрытиях, всё слышат и жадно ловят каждое слово, чтобы потом обсудить эту вкусную сплетню. И плевать – пусть слышат. И пусть Серж до последнего не знает, что они здесь.

– Дело не во внешности. – Он, опустив взгляд, скручивает полотенце в трубочку. – Но я и правда подумал, что могу тебя изменить. Для меня важно, чтобы человек рядом разделял мои спортивные увлечения. Так что дело внутри. Ты перестала чего-то хотеть, ты ленишься… Ты просто стала безвольной, Еся.

У Сержа виноватый вид. Из полотенца он вот-вот сделает лебедя.

– Хм… Дай-ка подумаю… Куда же мне впихнуть эти твои увлечения? – язвлю я и комично потираю подбородок, изображая задумчивость. – Я могу бежать за электричкой пару станций. Перед работой сойдет за утреннюю пробежку, после – за вечернюю. Или… Нет, погоди, я придумала, – добавляю я с напускным восторгом, будто правда делюсь классной идеей. – Мы можем бегать в четыре утра, перед моей работой. Встану на час пораньше, мне-то чего? В четыре, в три утра – какая разница? Зато побегаю с любимым. У которого работа в десяти минутах пешком от дома и рабочий день не больше шести часов. Легко быть активным с таким-то графиком! – Я прищуриваюсь на Сержа. – Посмотрела бы я на тебя, если бы ты оказался на моем месте! Хватит уже пафоса, Серж. Будь честным хотя бы с самим собой. Ты рвешь со мной из-за моего веса.

На последних словах я выдергиваю чертово полотенце у Сержа из рук, тем самым уничтожая между нами барьер. Серж вспыхивает. Наконец смотрит на меня.

– Да, и из-за этого тоже. Но это уже вторично, все идет отсюда! – Он стучит пальцем по голове и повышает голос, больше не защищаясь, теперь нападая: – Как удобно прикрывать лень работой, Еся! Ты могла бы давно взять себя за горло и привести в форму, но ты просто ленишься, тебе плевать на себя, а так не должно быть. А я из кожи вон лез, пытаясь тебя замотивировать… Готовил тебе полезное и правильное, часами уговаривал встать на беговую дорожку. Но ты моих усилий не замечаешь.

Серж уже не выглядит ни виноватым, ни смущенным. Наоборот, он расправляет плечи и выпрямляет спину. Мы оба принимаем воинственный вид. Разговор накаляется и перерастает в ссору.

– А знаешь, как обидно, когда твой близкий человек просто берет и обесценивает все, что ты делаешь? – заканчивает Серж.

Я закатываю глаза. Какой же он недалекий.

– Я приезжаю домой в десять. Думаешь, мой организм, который голодал девять-десять часов, на ужин оценит этот твой кусочек куриной грудки с горсткой зеленой фасоли? Спасибо за старания, конечно, – я изображаю шутливый поклон, – но это все полная ерунда.

– Так кто виноват в том, что ты не ешь по столько часов? Можно брать правильную еду с собой и есть чаще, как и положено!

Это мы обсуждали уже неоднократно. Разговор будто крутится на повторе, Серж задает одни и те же вопросы, а я даю одни и те же ответы. Он что, совсем меня не слышит?

– У нас обеденный перерыв тридцать минут. Он один, понимаешь? У людей, работающих в офисе, один перерыв на обед, – желчно бросаю я. В глазах закипают злые слезы. – Никто тебе не даст там постоянно жрать. Тебя сразу уволят. Кухни нет, никто не берет с собой, потому что нельзя. Где мне есть? На улице? В магазине или подъезде? Может, в офисном туалете?

– Почему бы и не на улице? – невозмутимо спрашивает Серж. – Я вот в обед всегда делаю пробежку, а после нее ем на свежем воздухе! Так лучше работает пищеварение. Еще можно брать на перекусы что-то такое, что можно съесть на ходу.

– Эти твои протеиновые коктейли? Или шпинатный смузи?