Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма - Кристина Р

Идея работать бесплатно до обретения репутации сразу была отметена как совершенно негодная. Ирма рисковала быть погребенной под десятками дел, большая часть из которых приведёт её к новым доказательствам виновности — та ещё репутация: «Обращайтесь в наше сыскное агентство, мы очень качественно и быстро поможет полиции посадить вас на пожизненное».

Ещё неделю назад она разослала письма с предложением о сотрудничестве всем малым и средним юридическим фирмам. Самых известных адвокатов она планировала посетить лично, вот только её запросы о встрече, направленные секретарям, так и остались без ответа.

Из задумчивости девушку вырвал затормозивший у её калитки джип Тария. Выйдя из машины, он открыл заднюю дверь и потянул оттуда что-то большое и тонкое, обёрнутое коричневой упаковочной бумагой. Девушка поспешила к нему на встречу.

— Привет, юный сыщик, решил внести свою лепту в оформление офиса, раз денег от меня ты брать не хочешь. Напомни, почему?

— Крестовый поход под девизом «Потому что хочу сама»! Сам же сформулировал.

Девушка приняла подарок, по очертаниям напоминавший картину, для этого ей пришлось очень широко расставить руки.

— Великие предки, почему такая тяжелая? Она что, из камней?

— Именно, сестрёнка.

Придержав картину с другой стороны, Тарий помог отнести её к стене. Ирма нетерпеливо сорвала упаковочную бумагу. Россыпь небольших камней, на первый взгляд хаотично раскиданных по холсту, как ни странно, выглядела очень симпатично. Серая гладкая галька перемешалась с остро отбитыми краями какого-то минерала.

— Что это?

— Малахит.

— Никогда не видела его не огранённым.

— Ты вообще мало интересовалась породами. Как ни странно.

Тарий осмотрелся в поисках места, куда можно было бы присесть, и, не обнаружив его, закатил глаза, бросив: «Сейчас вернусь», скрылся на улице. Вернулся он довольно быстро, держа в руках пару раскладных туристических стульев.

— Откуда они у тебя? Ты что, на пикники начал ездить?

— Я многогранен, непредсказуем и чертовски обаятелен, — он очаровательно улыбнулся, раскладывая кресло и жестом предлагая Ирме сесть. — А какое воспитание!

— Да, — рассмеялась девушка, усаживаясь, — и скромный, забыл добавить.

— Никогда не считал скромность благодетелью.

— Оно и видно, — фыркнула девушка, подтягивая к себе ноги. — Слушай, ты с мамой не разговаривал?

— Это сложно назвать разговором. Для начала она пятнадцать минут рассказывала мне, как сложно растить детей, потом некоторое время посвятила теме неблагодарности и в конце задалась вопросом: кто продолжит их с папой дело, когда они умрут. А, как ты понимаешь, умирать она собралась уже вот-вот, да и папа тоже, хоть его никто и не спрашивал.

— А как же ты?

— А что я? Я известный бездельник. Один камушек обработал и в отпуск.

Это было чистой правдой, если не знать скрытых мотивов этих его «отпусков». Но Ирме это было знать не положено, потому она благоразумно не задала вопрос, мучивший её с момента ссоры с родителями: «Какого чёрта, Тарий? Почему тебе позволено выйти из семейного дела, а мне нет⁈». Вместо этого она спросила:

— А папа что?

— Ты же его знаешь, если и чувствует обиду, то не показывает.

— О! Ты просто не видел его, когда я сказала, что открываю частный сыск!

Тарий рассмеялся, представив эту сцену.

— В следующий раз, когда захочешь разрушить картину мира родителей, не забудь позвать меня. Такое представление пропустил.

— Это не шутки вообще-то!

Тарий широко развел руками, пытаясь указать на всю комнату разом.

— Да, я уже вижу! Ради шутки последние деньги в дом не вкладывают.

— Это не последние. Ну, почти.

— Может, всё-таки позволишь помочь?

Ирма поднялась и обняла брата, положив голову на его макушку.

— Я хочу сама. Понимаешь, мне двадцать пять, а я ничего не сделала сама в этой жизни. Даже деньги на этот дом от родителей. Экономила, пока жила в университете, а они никогда не скупились, ты знаешь.

— Я понимаю. Но давай честно, ты выбрала юридический, потому что он максимально далёк от того, чем ты занималась с детства. Скажешь, не так?

Ирма отрицательно покачала головой, щекоча щёку густой шевелюрой брата.

— Я просто хочу знать, что ты и правда готова отказаться от своей сути и идёшь на это не только ради бунта.

— А вдруг это и есть моя суть? Послушай, мы всю жизнь жили затворниками. У меня из друзей одна Вив была. Что плохого в том, что я хочу познакомиться с другими людьми? Узнать лучше этот мир, стать его полноправной частью?

— То, что ты ведьма, не делает тебя непричастной этому миру.

— Да. Но обработка камней — это работа в замкнутой комнате наедине с собой.

— Я понимаю.

— Правда?

Тарий наконец поднял на неё взгляд, вынуждая чуть отстраниться:

— А как думаешь, почему я так часто отдыхаю?

Ирма хохотнула и опустилась обратно в кресло. Было приятно знать, что не она одна в семье белая ворона.

— Как думаешь, почему мы так на них не похожи? Мама с папой и правда затворники. В кого мы пошли?

— Ну, во-первых, мы не знаем ни бабушек, ни дедушек, поэтому нельзя утверждать, что это мы не такие. Может, именно родители — белые вороны, а мы — типичные представители семейства.

Тарий многозначительно посмотрел на сестру, призывая оценить оригинальность идеи.

— А, во-вторых?

— А, во-вторых, мы ничего не знаем о том, какими они были в молодости. Может, такими же.

— Хочешь сказать, к старости мы тоже запрёмся в каморке?

— Кто знает, сестрёнка, кто знает?

5. Когда боится камень

Стоя напротив картины и чуть склонив голову, Ирма никак не могла решить: ровно та висит или нет. От очередной попытки придать раме правильное положение девушку отвлекло деликатное покашливание. Резко обернувшись, она увидела перед собой женщину. Светлые волосы чуть ниже плеч, белоснежная кожа, тонкие черты лица. Олицетворение аристократки, как их рисуют в книгах, не хватало только пышного платья на корсете с обнажёнными плечами и веера в тонких пальцах.

Вместо бального наряда на женщине был шерстяной костюм: водолазка и юбка в пол оттенка кофе с молоком. Ткань лоснилась некричащей роскошью и космическим ценником. Завершала картину меховая накидка цвета шоколада.

В целом посетительница выглядела так, что каждая нормальная девушка рядом с ней просто обязана была вспомнить обо всех придуманных ещё в подростковом возрасте недостатках собственного тела.

Чувствуя