Край воды - Анастасия Бауэр

— Это макет жилого комплекса «Феникс»? — спросила Нина, входя в зал.

Леонид повернулся и строго насадил очки на нос.

— Совершенно верно.

— Не обижайся, Ленечка! Я не специально опоздала — трамвая долго не было, — пояснила она.

— На обиженных воду возят, — парировал дядя. — Дались тебе эти трамваи — холодно, долго, бабки в час пик нависают сверху и укоризненно сопят. — Когда был чем-то недоволен, Леня обычно разговаривал словно сам с собой. — Подумаешь, что это самый романтичный вид транспорта. Даром такая романтика не нужна, вызывай такси и пользуйся. А вот неконтролируемая боязнь высоты — это другое дело, с подобным обращаются к специалисту.

— Поразительно! — выдохнула она. — Стеклянная крыша немного напоминает мне пирамиду Лувра в Париже. Твой знакомый, который дает мне место под практику, невероятно талантлив и очень гордится проектом.

Леня открыл было рот, но когда понял, что сейчас действительно не лучшее время обсуждать привычки племянницы и ее фобии, тут же закрыл его снова.

— Я права? — спросила она, по-прежнему любуясь макетом.

— Отчасти, — пробормотал он и, ссутулив плечи, почти горько добавил: — Этот человек, мой знакомый, действительно очень им гордится, но не любит афишировать свою личность, то есть, мы живем в одном городе с гением и даже не знаем как его зовут. Он согласен, чтобы вся честь доставалась не ему, а фирме. Но не надо забывать, что он здесь ведущий архитектор и единоличный автор большей части проектов. Здесь все принадлежит ему.

Сзади раздался женский голос, и Нина обернулась.

— Прощу прощения, но начальника нет в офисе. Поищите его в ресторане за углом, он у нас птица вольная, — вежливо закончила свою мысль секретарша.

На что Леня встревожился и вздрогнул — так показалось Нине.

Пока сбегала вниз, Нина задумалась о вещах, которые прежде не приходили ей в голову. По сколько часов дядя работает? Откуда у него деньги, одышка? Он стал странно молчалив, когда на обратном пути она завела речь о таких подробностях — что происходит у него на работе? Быть может, он считал, что уронит себя, пожаловавшись на жизнь. Недостойные бессильные жалобы. Наступает старость, думалось ей, и дядя погружается в немощи.

Мороз крепчал, дороги вокруг заиндевели, прохожие праздновали наступление зимы, из их ртов валился дым. В белом уличном бархате вспыхивали фары проезжавших мимо автомобилей, а водители тех автомобилей, что не смогли завестись, оставляли двигатели выключенными и мчались как ветер к ближайшей остановке.

Леня указал Нине на ресторан, расположенный в здании гостиницы. Помимо собеседования, он пригласил ее на обед, но в последнюю минуту, когда она, смеясь, стала рассказывать что была здесь вчера, Леня сам рассказал, кто и зачем их ждет. За борт Серегу, дело серьезное, прибавил он.

Разумеется, то был приказ.

Сбитая с толку, Нина в немом изумлении воззрилась на дядю, освободившего ее от пальто и смотревшего перед собой с таким испуганным видом, что она отвернулась от гардероба и поглядела на зал. Заметив, наконец, Олега Петровского, она оцепенела.

— Мы тебя кое о чем попросим, — сказал Леня извиняющимся тоном.

— Это тот Карлсон, который работает на крыше? Это из него мне пришлось туда-сюда бегать на двенадцатый этаж? — попробовала пошутить она. Впрочем, ей было все равно о чем ее попросят. Ей казалось, Олег взрослый. Ему было тридцать четыре, ей двадцать. Он был из другого скучного мира, и поэтому ее не интересовал.

— Мне кажется, он попросит тебя выйти за него замуж, — сказал Леня.

Мир вокруг закружился перед ней с двойной силой, но они уже вошли в зал. Нина села.

Олег бросил дела, словно по команде; мужчины обменялись рукопожатиями. Олег слегка пожал руку ей. А потом пальцы. В тот момент, это не имело отношение к соблюдению этикета — ему понравилось что они теплые, именно их тепло.

Не то, чтобы она испытала к нему симпатию. Она не испытывала антипатии. И не знала, что думать об Олеге, потому что видела его второй раз в жизни, хотя обратила внимание на элегантность его костюма.

Взгляд серых и голубых глаз скрестился.

— Нинель Алексеевна, — представилась она, держа вытянутой руку.

— Олег Константинович, — ответил он, сжимая ее пальцы.

Сегодня он выглядел словно сошедшим с картинки про преуспевающего человека, которые так популярны в глянцевых журналах. И все же она не могла не испытать странного ощущения, что под этой спокойной, непринужденно-раскованной внешностью кроются яростная мощь, железная сила воли, тщательно сдерживаемые сейчас и готовые проявиться в любой момент. Олег напоминал грациозного, но мощного хищника, выжидавшего в укрытии, и, стоит ей сделать неосторожный шаг, непродуманное движение, он тут же набросится на нее, и тогда пощады не жди.

— Кто вы? — потребовала она ответа.

— Друг.

— Ничего подобного! Не могу припомнить, чтобы у кого-то из моих знакомых были такой синяк, или глаза, или столь развязанное наглое поведение, особенно для друга! — И помолчав, нерешительно добавила:

— Вы ведь директор здесь, не так ли?

Он всмотрелся в ее смятенные голубые глаза и весело осведомился:

— А кем бы хотели видеть меня, Нинель? Женщины обычно приходят в восторг от должностей. Понравится ли вам, если узнаете, что я замкнутый в себе художник?

— Вы можете быть боксером, — взорвалась смехом Нина, — или даже директором ресторана! Но вы такой же художник, как и я!

Улыбка Олега из приветственной превратилась в недоумевающую:

— Можно мне поинтересоваться, почему вы так уверенны, что я не художник?

Припоминая макет здания, который она недавно увидела, Нина с сомнением оглядела его с головы до ног.

— Ну… начать с того, что, будь вы художником, наверняка не расставались бы с беретом.

— Но как бы я мог обедать за столом в берете? — удивился он.

— Художнику ни к чему все время носить берет — это просто деталь, указывающая на принадлежность. Он снимает его у входа и оценивает помещение на светотени. Но есть и другие причины, по которым вы просто не можете быть художником. У вас чистые пальцы и одежда, которую жалко испачкать, вы не теряете чувство времени, и, честно говоря, сомневаюсь, чтобы вы испытывали когда-либо даже легкую форму недоедания.

— Недоедания? — фыркнул он, задыхаясь от смеха.

Нина кивнула.

— Чистый, богатый, сытый и без берета! Как же вы надеетесь убедить кого-то в том, что художник?! Не стоит ли выбрать какую-то другую часть биографии, в которую решили посвящать? Лучше уж выдайте себя за танцора, у вас хотя бы получается плавно вести и не косолапить.

Олег откинул голову и вновь зашелся смехом, а потом неожиданно окинул