Туман - Лана Александровна Ременцова

Он не успел ещё раз ответить, как дверцы открылись, и охрана стала помогать ему садиться в коляску. С моей стороны тоже открыли, я вышла.

– Георг Эдуардович приказал отвести вас в душ.

Я молча проследовала за охранником – крупным парнем также в цивильном костюме, как и все тут.

Меня завели в дом. «Блин, тут даже ходить страшно, начищенные полы до глянца, широкая лестница, ведущая на второй этаж, покрытая алым ковром с белым орнаментом, мраморные перила, массивные, светло–бежевые, гладкие. Люстра в холле, как в лучших домах Парижа, хотя в Париже я не была, но представляю, что там именно такие имеются. Различные декоративные пальмы по углам, создавали впечатление некого восточного курорта, туда я тоже мечтала всю жизнь попасть, но, наверное, не с моим носом или не в то время родилась, и не в том месте. Да и какая разница, особенно теперь, когда я по уши влюбилась в парня, которому теперь надо во всём помогать. Я всей душой хочу и смогу, главное, чтобы мне не вставляли палки в колёса».

Охранник остановился у светлой двери цвета детской неожиданности и открыл.

– Вам туда.

Я вошла и огляделась: угловая ванна – джакузи, как мини – бассейн, душевая кабинка огромная, как мой шкаф, необычная квадратная раковина с массивными краями, высокий унитаз, биде, всё утреннего летнего небесного оттенка, а главное, помещение больше моей спальни. «Так живут миллионеры, Рада, хоть помойся во дворце и то уже счастье, воспоминаний надолго хватит». Я сняла вещи, запихнула в стоящую тут же стиральную машину, тоже, кстати, выглядевшую, как маленький космический корабль. Сначала умылась, а после вошла в душевую кабину и настроила тёплую воду. Взяла мужской гель, другого здесь не было, намылилась, а заодно и голову им вымыла. «Ну и что, что от меня будет мужской аромат, всё лучше, чем сейчас озёрный с тиной».

Вышла из кабинки и увидела аккуратно сложенное, большое, банное полотенце и белоснежный махровый халат заботливо кем–то принесённый, пока я мылась. «Ой, я не закрылась, и кто–то вошёл, да ладно, стёкла душевой матовые, так что никто ничего разглядеть не мог, да и какое здесь и кому до меня дело».

Я вышла в мягких тапочках с большими меховыми бубонами (он, что носит такие тапочки? Здесь же, наверное, нет женских, прикольно) и опасливо, озираясь, прошла по коридору, разглядывая декоративные растения – карликовые деревья. Особенно меня привлекла красивая ниша в стене и дерево бонсай со специальной подсветкой. «Тут как в музее». На светло–зелёных стенах картины в багетных позолоченных рамках с пейзажами луга, леса и даже моря. Прошла в зал, находящийся точно посередине коридора: большое помещение с широкими диванами по бокам и маленькими круглыми столиками со стеклянным верхом, где стояли фарфоровые вазы в китайском стиле с живыми цветами, в одной – огромный букет васильков. Я подошла, наклонилась и внюхалась в луговой аромат.

– Мальвина любит синие цветы.

Я дёрнулась от неожиданности и повернулась. Милослав улыбался.

– Как ты? – буркнула я, запнувшись, рассматривая его и коляску.

– Что? Как я сюда взобрался по лестнице? Калека на инвалидной коляске?

– Не надо так. Я не это хотела спросить.

– Меня привезли сюда охранники. Искупалась? Теперь ты пахнешь как я, – вокруг его глаз образовались смешливые лучики.

– Там не было женской косметики.

– Естественно, здесь никогда не было других женщин, ты – первая. Слуги не в счёт.

– У тебя есть слуги? – моему удивлению не было предела.

– Да, а что тебя так удивляет? Не думала же ты, что я сам себе готовлю и убираю двухэтажный дом.

– Как то не подумала, извини.

– Иди сюда.

Я подошла и присела на колени рядом. Он совершенно неожиданно снял верх моего халата и захватил грудь. Я чуть не задохнулась от интимности момента.

– Что ты делаешь? Нас же могут увидеть.

– Нет, пока я не позову, сюда никто не поднимется.

– Даже твой отец?

– Даже он.

Милослав начал ласкать мою грудь, нахально теребя соски. Я закрыла глаза, поддавшись его очарованию.

– Поласкаешь ротиком меня.

Я опять распахнула глаза.

– Ты – ты можешь заниматься сексом?

– Могу, член встаёт, слава Богу, хоть это не отнялось. Врачи, когда выносили приговор, заверили, что с этим у меня проблем не будет, тут нервные связи не пострадали.

Моему удивлению не было предела.

– Только помоги мне, сними штаны до колен.

Я подсознательно потрогала выпуклость под тканью спортивных штанов.

– Обалдеть.

– И я о том же. Так что, поможешь?

Я помогла и он, взяв меня за затылок, аккуратно приблизил к себе. Я поняла, чего он хочет, и накрыла его головку ртом, порхая по ней языком, по ходу вспоминая, как это делала тогда на вилле. В душе у меня всё запрыгало от щенячьего восторга. Мне нравилось, то, что я делала, даже очень. Я начала посасывать, так как он меня раньше учил.

– Глубже, девочка, засасывай сильнее, – выдохнул, и я расстаралась, как могла, даже причмокивая от удовольствия. Спустя десять минут мой любимый застонал и кончил, обильно, заливая мой рот спермой, и я почувствовала, как сама увлажнилась и хочу большего.

– Ты мой подарок Вселенной, – он поглаживал одной рукой по моей голове, а другой – по губам, особенно по нижней, снова возбуждая меня.

– Хочешь, я поласкаю тебя также?

Я не поняла, как он сможет это сделать, и моё недоумение отобразилось на лице.

– Раздевайся, ложись на край дивана и расставь ноги.

Я быстро скинула халат и разлеглась, как он сказал. Стыда не было совсем, наоборот, возбуждение зашкаливало. Милослав подъехал к дивану и на миг залюбовался мною.

– Ты красива и твоя маленькая розовая девочка так и тянет, чтобы её приласкали. Сначала почувствуй мои руки и кончи, потом и всё остальное получишь. Я внутренне застонала, когда его пальцы начали творить с моей влажной от желания плотью что–то невообразимое: играли с губами внешними и внутренними, зажимали клитор, входили внутрь и выходили. Через несколько минут его два пальца вбивались в меня до самого основания. Я не могла сдерживать стоны и сама уже двигались на них, и когда взорвалась, заливаясь собственным соком, почувствовала, как он приподнял мои бёдра обоими руками, а дальше… горячий язык, проникающий внутрь. Это сумасшествие довело меня до частого и громкого стона.

– Милослав, любимый…

– Садись на меня…

И я быстренько переместилась на него. Он совсем не мог двигаться, даже подмахивать и пришлось учиться, самой руководить половым актом. Мне даже понравилось быть этакой наездницей, его горячие руки держали