Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева

— Я надеюсь, вам станет лучше в самое ближайшее время, — сказала Виктория. Барон поблагодарил её, и она сразу перешла к делу: — Позвольте представить вам лорда Колина Олбриджа, графа Видмора.

Граф, который всё это время стоял, вытянувшись по стойке смирно, наконец, отмер.

— Лорд Видмор, — обернулась к нему Виктория, — это барон Шелбрук, мой добрый друг и человек, которому я всецело доверяю. Кроме того, барон очень многое знает о Видмор-парке и о делах моего покойного супруга. Вы никогда не ошибётесь, если обратитесь к нему за советом или поддержкой.

— Очень рад нашему знакомству, — откликнулся барон Шелбрук, приветственно склонив голову.

— В-весьма польщён…

Неожиданно молодой граф Видмор разнервничался ещё больше. Принялся зачем-то благодарить барона, потом резко умолк, будто на него наставили дуло пистолета. К счастью, барон даже взглядом не продемонстрировал, что заметил плачевное состояние своего собеседника.

— Теперь, когда я получил такую лестную рекомендацию, позвольте узнать: чем же я могу вам помочь? — спросил барон, когда формальности остались позади.

— Лорд Видмор будет вам очень признателен, — начала Виктория, ощущая себя ужасно глупо из-за того, что ей приходится говорить за графа, — если вы представите его своим хорошим друзьям и знакомым. Вам, как мужчине, это будет проще...

— О, разумеется, — без колебаний отозвался лорд Шелбрук, — Это меньшее, что я могу сделать для наследника своего лучшего друга. Дайте мне только пару минут подумать…

Барон повернулся кругом, всматриваясь в прибывающую публику, а потом неожиданно поднял руку и воскликнул:

— Ривенхол! Не стойте там в одиночестве, мальчик мой, лучше составьте нам компанию.

Он с крайне удовлетворённым видом обернулся к Виктории, а она невольно напряглась. Титул, который озвучил барон, определенно был герцогским. Не слишком ли большое испытание для бедного лорда Видмора — знакомство с целым герцогом? Тот и так уже показывал все признаки подступающего нервического припадка.

Когда Виктория обратила свой взор на фигуру, которая оттолкнулась от стены и направилась к ним, беспокойство за молодого графа ушло на задний план.

Этот мужчина был ей знаком. Более того, буквально на днях Виктория встречала его во дворце и даже имела неудовольствие обменяться парой фраз. Тогда он наступил на подол её лучшего выходного платья, что само по себе было не слишком приятно, но в целом простительно. А вот что было совершенно непростительно — так это то, что, извиняясь, этот мужчина так и не смог достать своего взгляда из её декольте.

Лорд Джеймс Рассел, герцог Ривенхол

7

Наверно, это какая-то ошибка. Он не может быть герцогом, это просто невозможно.

Барон точно назвал его Ривенхолом? Может, Виктория ослышалась?

Она припоминала герцога Ривенхола, их представляли друг другу очень давно. В памяти шевельнулся образ молчаливого и сурового мужчины в годах, с неприветливым лицом и грузным сложением. Он был из тех людей, за которыми неотступно следует невидимая подавляющая аура, и именно она запомнилась Виктории лучше внешности. Ничего общего с высоким, атлетически сложенным молодым мужчиной, что приближался к ним энергичной походкой, герцог Ривенхол из воспоминаний не имел.

И уж точно, у него не было привычки кривить губы в такой нахальной полуулыбке. Герцогу вообще не положено иметь подобную привычку, если уж на то пошло.

Ривенхол поприветствовал барона Шелбрука и остановился по левую руку от Виктории, а она по-прежнему отказывалась мириться с тем, что он герцог. Даже непроизвольно искала в его внешности детали, которые могли бы опровергнуть этот нелепый факт.

Пострижен совсем не по моде — слишком коротко и аккуратно. Молодые мужчины благородного происхождения сейчас старались отрастить волосы, чтобы укладывать их в небрежно взъерошенные локоны. Почти никто не носил простых причёсок. И загар был не в почёте — ни у леди, ни у джентльменов, — а мужчина, который стоял рядом с Викторией, этим летом точно провёл немало времени на солнце.

С другой стороны, к его костюму не смогла бы придраться даже её высочество королева. Тёмно-синий фрак с двумя рядами блестящих пуговиц и тонкой вышивкой на манжетах, сидел безукоризненно и явно был сшит у одного из лучших столичных портных. Виктория ещё успела заметить золотую булавку с крупным кроваво-красным камнем, что красовалась на белоснежном шейном платке, и… немного засомневалась.

— ...герцог Ривенхол, — отчётливо озвучил барон Шелбрук.

Виктория не без труда натянула на лицо маску заинтересованной доброжелательности и так и застыла.

Значит, всё таки, герцог. Как глупо с её стороны. И почему она вдруг взялась так бурно об этом размышлять? Наверно, дело было в их первой встрече — той самой, которую Виктории хотелось полностью стереть из своей памяти.

Оставалось надеяться, что Ривенхол уже успел это сделать, и дальнейшее знакомство начнётся по всем правилам и с чистого листа.

— ...и леди Виктория Олбридж, графиня Видмор.

Как только барон Шелбрук представил её, Виктория присела в реверансе. Полагалось ещё выдать пару формальных фраз и вежливую улыбку:

— Ваша светлость, рада встрече. Как поживаете?

— Спасибо, гораздо лучше, чем минуту назад, — ответил Ривенхол, приподняв уголок рта.

Когда он протянул Виктории затянутую в дорогую перчатку руку, она без колебаний вложила в неё пальцы и приготовилась изобразить ещё одну из своих дежурных аристократических улыбок. Но неожиданно встретила откровенно изучающий и пристальный взгляд. Взгляд, которым герцог Ривенхол уже будто по традиции прошёлся по её фигуре, прежде чем запечатлеть невесомый поцелуй на костяшках пальцев.

Улыбка Виктории растрескалась, словно стекло, которое припечатали булыжником с мостовой.

Вслух, разумеется, она ничего произнести не могла, но... Давно ли в герцоги начали посвящать конюхов?

— И что же с вами было минуту назад, Ривенхол? — поинтересовался барон Шелбрук шутливым тоном.

— Я тосковал в одиночестве.

— В зале, почти под завязку набитом людьми?

— На мою беду, знакомых среди них можно пересчитать по пальцам одной руки, — пожал плечами герцог, — И рука эта, скорее всего, будет принадлежать помощнику нашего кузнеца Морбису, более известному по прозвищу Краб...

На несколько очень долгих секунд повисло неловкое молчание, потом лорд Колин Олбридж неуверенно рассмеялся. Виктория, которая уже бросила попытки составить хоть какое-то приятное мнение о герцоге, предпочитала просто не вмешиваться в беседу.

— Понимаю вас, как никто другой, ваша светлость! — заговорил граф. — Осмелюсь даже сказать, что мы с вами — друзья по несчастью! Мне тоже ещё предстоит обзавестись знакомствами,