Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

class="p1">Я бросила перстень на стол и сделала вид, что разговор окончен. И подумала, что у меня есть огромное преимущество – то, что я хотя бы богатая аристократка. Со мной нельзя не считаться уже потому, что я – это я. Деньги и титул.

Доктор сграбастал перстень и махнул остальным рукой. Я покосилась на Дамиана. Я заплатила за молчание всем, кроме него.

– Чего ты хочешь, юноша? – лениво спросила я. – Могу дать тебе вот это кольцо, – и я стянула с пальца последнее – на вид самое невзрачное. Любопытно, сколько у меня еще такого добра и как долго я смогу с его помощью отбиваться от угроз моей жизни.

– Благодарю, ваше сиятельство, – с поклоном ответил Дамиан, но кольцо, которое я опять бросила на стол, он не взял. Он теперь избегал смотреть на меня, и это было – еще раз: очень странно.

Я перегнула палку? Женщина здесь не может быть такой дерзкой? Нет, доктор и цирюльник восприняли весь разговор нормально, не вызвали подкрепление и не выбежали с воплями «ведьма». Я могла перевести дух.

Я покосилась в сторону доктора, который подошел к столу и что-то там искал в своем кофре. В комнате запахло неприятно и резко, я не знала, что это, запах был мне незнакомым и совершенно точно не химическим, так могло бы пахнуть растение. Может, настойка местного аналога полыни. Доктор обернулся, и я увидела в его руках небольшую скляночку со светлой жидкостью.

– Выпейте, ваше сиятельство, – с полупоклоном предложил он. – Это отвар арсмелы.

Это название мне должно было определенно что-то сказать, поэтому я кивнула. И потом, мне очень, безумно, катастрофически хотелось пить, а все, что я могла, слизывать с лица высохшие уже капли гадкого разбавленного вина.

Доктор потянулся к графину, в котором еще плескались остатки пойла, но я остановила его жестом и протянула руку за отваром. Мне не помешает успокоиться – хотя бы немного. И смочить губы, мне казалось, они уже трескаются от жажды.

Скляночка была чистой. Отвар – прозрачным, пусть запах мог бы отбить всякое желание пить, но не сейчас и не у меня. Я осторожно пригубила настойку – на вкус она оказалась сладковатой, и если зажать нос, чтобы не чувствовать запаха, ничем не отличалась от какого-нибудь травяного приторного чая в моем мире.

У нее оказался один минус – ее было мало для того, чтобы напиться. Эффект на мне сказался практически сразу – немного обожгло рот и горло, словно в настойку щедро добавили имбиря, потом жжение прекратилось, и я почувствовала странное безразличие ко всему происходящему.

Что было к лучшему, мне предстояло немало обдумать. И я почему-то закрыла глаза.

Мне представилось, что всего на мгновение, но когда я открыла их снова, обнаружила, что лежу на кровати. И еле сдержалась, чтобы не закричать.

Надо мной была крышка – как крышка гроба, руку протяни, и коснешься, белье было уже не первой свежести и пахло какими-то травами. Удивительно, но я сразу вспомнила, где я и как очутилась здесь. Непонимания не было ни на секунду, как и паники, только мерзкое ощущение давящего дерева со всех сторон. Постель была теплой, и в комнате было тепло, пахло костром, справа от меня лился свет, а в следующую секунду я пошевелила рукой и вскрикнула от острой боли.

Черт!..

Глава 6

Уцелевшей рукой я колотила по кровати – по матрасу, или что подо мной было, и куча тряпок скрадывала мой гнев от тех, кто мог оказаться ему свидетелем. Я скрипела зубами и про себя орала такими словами, которые в любом обществе поостерегутся произносить, чтобы не получить административный штраф. Но длилось это недолго, и злость была больше на саму себя. Мне стоило быть осмотрительней, мне стоило предположить, что доктор не первый раз врачует несговорчивых девиц. И что моя пламенная речь не усыпила его подозрения – напротив, он, похоже, окончательно определился с диагнозом. И дал он мне что-то, что местная жительница легко могла спутать с тем самым отваром, и то, что он мне дал, вырубило меня… на продолжительное, как я теперь понимала, время.

Надо это запомнить, сказала я самой себе. Как он это назвал? Арсмела. Нужно будет выяснить, как она действует, и понять, что мне подсунули под ее видом. Пока что я даже не представляла, как это сделать, но была уверена, что рано или поздно найду способ.

Но это позже. Сейчас надо понять, что со мной.

Я повернула голову и посмотрела, что с рукой. Простое движение оказалось невозможным – стенки кровати поплыли перед глазами, меня замутило, опять захотелось пить. Сколько крови они из меня выпустили?..

Кто-то – и я очень надеялась, что это была моя служанка – переодел меня в просторную тканую рубаху. Крови не было видно, и я с огромным трудом задрала рукав. Жест почти машинальный, но я потратила на него массу сил и, наверное, времени. Предплечье было перебинтовано – туго, но не настолько, чтобы рука отекла, и, слава всем богам, тряпка – корпия? – была чистой. Хотя какая корпия? Я даже поморщилась. У меня в голове был туман… нет, надо сосредоточиться. Корпия, проговорила я про себя, это же вата. А это – бинт. Аналог бинта. Надеюсь, что чистый.

Да, медицинские тряпки стирали, но не кипятили, не стерилизовали. У меня, кроме адской слабости, нет пока никаких признаков сепсиса, но неизвестно, какую еще заразу мне занесли…

– Эй?..

Тишина.

– Кто-нибудь?

Тишина, как в могиле. Неловко, переводя дух после каждого движения, я принялась переворачиваться на бок. Вылезти из этого гроба и напиться. Неважно, какой уже дряни. И еще я видела где-то ночной горшок…

Глупо было рассчитывать, что я всех умнее и всех сильнее. Еще глупее считать, что все мне желают зла. Это только в книгах у героини враги с большой буквы – в жизни, как шутила наш секретарь, врагов у людей не бывает, одни хейтеры… Но здесь и ненавидеть меня было некому. Даже мать – графиня, мать Йоланды – всего лишь не испытывала к дочери никаких материнских чувств. Но в данный момент, вероятно, ценила – как ценят дорогую выставляемую на торги вещь или породистую собаку.

Сесть мне удалось только с пятой попытки. Еще масса усилий понадобилась, чтобы спустить ноги с кровати и встать, цепляясь за стенки. Руку саднило, и я со страхом ждала,