Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова

любом случае дети присмотрены, сыты и одеты. Они в Москве, и с ними все в порядке, — успокаиваю саму себя. — Не нагнетай, Нина! Думай о хорошем», — приказываю мысленно.

Усилием воли вновь вспоминаю Приэльбрусье. Ковыляю по узкой горной тропинке. Одной рукой опираюсь на палку, а другая лежит на плече Дракона.

— А почему тебя так называют? — спрашиваю, запыхавшись.

— Драконом? — уточняет он весело.

— Ага, — улыбаюсь я.

— Да придурки, — отмахиваясь, морщит нос Зорин. — Я на скучных лекциях, когда сижу, на полях конспекта драконов рисую. Вот и привязалось…

— А я думала, ты огнем дышишь, — подначиваю я.

— И съедаю первокурсниц на завтрак, — рычит он и неожиданно притягивает меня к себе. Негрубо, но очень напористо.

— Подожди, — мяукаю жалобно. Но крепкие руки Зорина уже прижимают меня к себе, а обветренные губы накрывают мои. Дракон целуется со знанием дела, а у меня аж пальчики на ногах поджимаются.

— Идем дальше, — насилу оторвавшись, командует он и смотрит на меня внимательно. А я плыву от нехитрых ласк опытного старшекурсника. — Если тебе больно, можем посидеть, — предлагает Коля и добавляет со вздохом. — Только искать рюкзаки мне придется в темноте.

— Тогда идем, — решительно делаю шаг вперед и ойкаю от боли.

— Крепись, малыш, — обнимает меня за талию Зорин. Так и спускаемся, целуясь на привалах. А когда вваливаемся в избушку нижнего приюта, то только и хватает сил сорвать друг с друга одежду и заняться любовью.

— Ты у меня первый, — успеваю пролепетать.

— Единственный, — поправляет меня Коля, залепляя рот поцелуем.

«Единственный», — повторяю я, всхлипывая. За шестнадцать лет брака я ни на одного мужчину не посмотрела. И у Коли никого нет и не было.

Врет Маня. Сто пудов, врет. Коля не мог!

Книга входит в серию "Обожженные изменой" — сюжет у каждой истории самостоятельный!

История Иры — Обожженые изменой. Право на семью https://litnet.com/shrt/tmMh

История Бориса — Обожженные изменой. Только позови! https://litnet.com/shrt/tmVh

Глава 10

Николай

— А мама не звонила? — спрашивает меня Борька, когда мы паркуемся около Иришкиного садика.

— Нет, — морщусь раздраженно. — Ты же со мной весь день, — с укоризной гляжу на сына.

— Ну, мало ли, — пожимает он плечами. — У тебя постоянно звонки. Я думал… Я волнуюсь вообще-то, — тянет обиженно.

Это сейчас возраст такой — обижалистый. И Борька у нас маменькин сынок. С Ниной он очень близок. Ко мне тоже тянется. И я стараюсь вникать в его проблемы и проводить вместе время. Но с моей загрузкой это почти нереально.

— Я тоже, — кладу на худенькое плечо руку. — Сейчас Иришку заберем. Домой вернемся и после ужина наберем. Может, что-то со связью, — вздыхаю тяжело.

Не люблю я Нинины командировки. Еще публика дешевая рядом трется. Маня эта… Беляш. Гнидник какой-то!

— Пойдем вместе, — подмигиваю сыну. — Мелкая любит, когда ее вся семья забирает.

— Вот она балованная у нас, пап. Я таким не был, — тянет солидно Борька.

— Ну да, конечно! — усмехаюсь я. — А кто на дедушке Ване верхом скакал, бил по бокам ногами и кричал «Давай, коняжка! Вези!» — смеюсь я.

Отец у меня профессор, доктор наук. Солидный ученый муж, работает в серьезном НИИ. Но для моего первенца никаких стопов-поворотов не существовало никогда. Да и Борька до сих пор у всей семьи любимчик.

А вот Ирочка — другое дело. Нежная добрая девочка. Ей всю душу отдашь, и не заметишь. Моя так давно у нее, и сердце тоже в придачу.

— Не было такого! — возмущенно пыхтит Борька, плетясь следом. — У дедушки Вани спина больная…

— Тринадцать лет назад тебя этот вопрос не волновал, — открывая калитку в сад, подначиваю сына. Вместе с ним прохожу в здание, заглядываю в группу.

— Ира! Ира Зорина! За тобой папа пришел! — радостно кричит воспитательница и тут же кивает Боре. — Борик, привет! Как дела?

— Все хорошо, Надежда Павловна, — басит мой сын. Улыбается довольно. Это и его бывшая воспитательница.

Нина моя в этом плане большая умничка. Нашла хорошего специалиста. Определила к нему первенца, а потом и Ируську по наследству передала. Отношения классные, почти родственные.

— Папа! — вылетает из группы Иришка. Кидается мне на руки. Обвивает шею тонкими ручками. Целует слюняво. А у меня сердце тает от счастья.

— Одевайся, Ирочка, — обнимаю дочку. — Сейчас домой придем, поужинаем и позвоним маме, — шепчу на ушко.

— Папа, а я хочу здесь поесть! — вздыхает тяжко моя любимица. — У нас каша вкусная. С комоцьками.

— Хорошо, комочки — это важно. Мы подождем с Борей, — киваю серьезно. — Только ты быстро ешь, Ируська. Не рассусоливай.

— Атлична, шеф, — со знанием дела кивает мне мелкая и бежит обратно.

А мы с Борькой, облокотившись о шкафчики, силимся, чтобы не заржать. С комочками. Каша. Дома Нина нам оставила голубцы. У меня уже слюна бежит от предвкушения. Жена вкусно готовит. По ресторанам можно не ходить.

«Вот тебе обломилось, Зорин», — вспоминаю дурной треп Вадьки Терентьева. — «Какую я тебе девочку зачетную подогнал!»

«Да пошел ты», — морщусь мысленно. И тут же осекаюсь. Вот какого я спорю с покойником? Погиб этот придурок в горах. Да еще человек шесть с собой прихватил по собственной дурости. А то, что Нина моя сошла с дистанции, так это провидение Божье. Точно бы поход стал первым и последним.

«Он и стал последним», — улыбаюсь довольно. Забрал я Нину себе. И ни разу не пожалел. Наоборот, всегда благодарил Боженьку, что оказался в нужное время в нужном месте.

«Еще бы Нину уговорить по командировкам не ездить!» — размышляю мечтательно. Машинально достаю из кармана мобилку и набираю жену.

Напряженно слушаю гудки, потом механический голос. Что за фигня? Нина всегда сразу отвечает.

«Погоди, не заводись, — успокаиваю самого себя. — Она может быть в душе, может, легла спать после перелета».

— Не отвечает, — потерянно смотрит на меня сын. Вроде большой уже, а все равно малыш. По маме скучает…

— Нет, — роняю я, пытаясь сохранить спокойствие. — Наверное, в душе. Или спит…

— Или спит в душе, — фыркает Борька. Юморист картонный.

— Возможно, телефон на беззвучном. Или включить после прилета забыла, — пожимаю плечами. Отмахиваюсь от тревоги, бьющейся через край. Ну что может случиться? В Дубае полиция на каждом углу. Беспрецедентные меры безопасности. Я точно знаю. Пересекались с тамошним интерполом.

Но чуйке своей привык доверять. Она меня из такой ж. пы вытаскивала, даже вспомнить страшно. И пока ждем Иру, я набираю еще раз пять или шесть. Потом звоню по дороге. Еще с десяток раз, пока грею ужин.

А после мою вместе с Иришкой посуду, а сам на трубку, лежащую рядом, поглядываю.

Малышка в цветастом фартучке