Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова

В каком смысле Борис согласился?

От невероятности происходящего мне становится смешно!

Они, эти ненормальные мужики, реально думают, что меня, живого самостоятельного человека можно взять и перекупить друг у друга? Я что — кобыла породистая? Или тачка б/у?

— Ахаха! — у меня вырывается короткий смешок. Потом я смотрю на Темнейшество. На его невозмутимое, до жути серьёзное лицо, и меня несёт — не могу сдержать истеричный смех. И хохочу, стуча себя ладонями по коленям. — Ахахаха! Ой, не могу!

Вытираю выступившие от смеха слезы.

И как в детстве, от малейшего взгляда на сидящего рядом человека, смех разбирает ещё сильнее.

Потому что он реально смешной — такой, блин, властный пластилин, решивший, что имеет все права!

Смотрит на меня с прищуром. Как будто оценивает степень вменяемости.

А если я — невменяемая? Что делать тогда со мной станешь? Борису вернешь по гарантии? Как заводской брак?

— Ахаха!

Мой смех обрывается в тот момент, когда, перегнувшись к заднему сиденью, Темнейшество достаёт оттуда папку с документами и сует её мне в руки.

— Это что?! Постойте, угадаю! — моё веселье не исчезает окончательно и меня просто вот тянет постебаться. — Договор купли-продажи моей бессмертной души?

— Не совсем.

Открываю.

Там реально мелькает моя фамилия.

Но я не могу в таком раздрае, как сейчас, вникнуть в смысл!

— Это, действительно, контракт. Ты будешь жить в моём доме и сопровождать меня на всевозможные мероприятия.

— Типа эскорт? — задыхаюсь от возмущения я.

— Зачем эскорт? Нет, конечно. Будешь играть роль моей жены.

Кого?

Да я так-то не актриса, чтобы роли играть!

Да и что там, в его кругах, народ не в курсе, что я — не жена? Наверняка же все о нём всё знают! В век компьютеров и соцсетей любой человек, как на ладони!

— Максимум, что я могу для вас сделать по контракту, это подтянуть уровень знания русского языка и литературы. Ну, может, ещё посуду мыть по допсоглашению.

Не знаю. Мне кажется, он абсолютно не понимает шуток. Хотя вчера было несколько моментов, когда я думала обратное.

Он не смеётся.

Наоборот, с серьёзным видом достаёт из бардачка ручку и протягивает мне.

Захлопываю папку. Сую ему в руки.

Разворачиваюсь, хватаясь за ручку двери.

Раз уж у них там договорено, значит, я могу просто войти и взять все свои вещи, документы, карты, телефон, так?

Я позвоню на работу и предупрежу, что задержусь. Соберу всё необходимое и уеду к Маше. Завтра же найду квартиру под съём.

У меня есть зарплата — её с лихвой хватит на жизнь. У меня есть сбережения, чтобы обжиться первое время. Я вообще не пропаду!

А эти двое пусть сами по своим договорам друг с другом расплачиваются.

Фыркнув:

— Совсем уже обалдели!

Нажимаю на ручку.

А дверь не открывается!

Нажимаю ещё раз.

Да он же просто запер машину изнутри!

— Выпусти меня! — шиплю, поворачиваясь к Алиеву.

— Подпишешь и можешь идти.

— Да пошёл ты!

— Кому из нас нужны уроки русского языка?

— Да что тебе надо от меня?

С недоумением на лице пожимает плечами.

— Я уже всё сказал. Если чего-то не поняла, читай договор.

Что он там сказал? Что? Вчера говорил то, что я ему нравлюсь и он хочет меня себе. Было? Было!

Потом вечером обещал, что утром отпустит на все четыре стороны. Было? Было!

Теперь вот я должна исполнять роль его жены! Как долго? Пока смерть не разлучит нас?

— Я. Ничего. Не. Подпишу.

— Ну что же. Это — неправильный ответ. Ты подумай пока. Мне сегодня спешить некуда.

Отъезжает в кресле назад. Нажимает кнопку. Кресло плавно раскладывается горизонтально. Откидывается на нём. Закрывает глаза.

Сижу. Думаю.

Внутри клокочет вулкан ярости и злости.

Мне хотя бы позвонить... На работе уроки скоро начнутся.

Блин! Что делать?

Дурацкая ситуация...

12 глава. Ненормальные

Я ненормальная.

Что делал бы в моей ситуации нормальный человек? Закатил истерику, такую, чтобы окна в машине задрожали!

Я же сижу и молчу. Терпила, блин!

Стыдно орать как-то...

Глаза, вместо того, чтобы смотреть в сторону родного дома, который, быть может, вижу в последний раз (Борис начал его строить ещё в молодости, до нашей свадьбы на участке, где когда-то стоял домик его бабушки — мне здесь при разводе ничего не достанется), то и дело косят в сторону Темнейшества.

Лежит на сиденье с закрытыми глазами. Весь такой спокойный. Ну, а чего ему волноваться, если он сегодня свободен. Это мне на работу надо...

Есть в нём что-то...

Ну, Ксюшенька, давай! Додумай до конца, что в нём такого есть!

Наглость через край?

Явное безумие проглядывается?

Это всё да, но...

Но красивый...

Ну, что? Что красивого-то?

Скулы слишком острые... Нос длинноват. Брови разрослись так, что впору депиляцию делать. Щетина эта. Губы... Ну, губы разве что... Особенно нижняя...

Ну, плечи широкие ещё ничего так смотрятся. И без рубашки он был просто шикарен.

Борис давно заплыл жирком — ни пресса, ни мускулов. Мощь есть, да. За счёт большого роста и веса. А тут — вон, высушенное подкачанное тело. И когда он только деньги зарабатывает, если то в спортзале, то на шашлыках, то женщин ворует!

Лениво приоткрывает один глаз:

— Нравлюсь?

Чего?

— Нет! — выпаливаю, отводя глаза. Как он узнал, что я пялюсь?!!

— А чего смотришь тогда так?

— Как?

— Как будто нравлюсь.

Пораженно качаю головой. Я попала в руки какого-то ненормального! Разве нормальный человек вёл бы себя так? Разве нормальный делал бы такие предложения? И спрашивал бы такое?

— Руслан Усманович, — говорю очень вежливо, прямо вот на самом максимуме вежливости, который у меня есть.

— Я думал, мы окончательно на ты перешли...

— Пожалуйста, отпустите меня, а! Ну, что я вам сделала? У меня уроки. Дети. Сочинение не проверено. А в седьмом классе диктант! А потом я к надомнику еду. И машина ещё в ремонте. А ещё хотела в питомник. Я там волонтерю иногда...

— Ого, сколько интересного! А можно с тобой?

Да, Боже мой! Он точно ненормальный!

— Простите за мою прямоту, но... Вам что, заняться нечем?

— Есть чем. Но я решил, что проведу этот день с тобой.

А улыбается он очаровательно.

Почаще ему надо улыбаться. Прям красивый невозможно становится.

И это так прозвучало... "Проведу этот день с тобой" — как название для какой-то жутко романтичной душещипательной истории...

— Соглашайся, — его рука вдруг накрывает мою ладонь. Дергаюсь интуитивно — все-таки совсем чужой человек. Но усилием воли заставляю