Хочу тебя выиграть - Дана Алексеева

— Уходи…

— Но ты же этого не хочешь, — его голос понижает тон, пропитываясь откровенными вибрациями. — Как и я.

Облизываю пересохшие от волнения губы. Ладонью чувствую, как сильно бьется сердце Хантера. Тук-тук-тук… Мое колотится практически в унисон.

— Я покажу тебе, чего ты действительно хочешь, Лиза, — с горячим придыханием совращает меня.

Он толкается вперед, напряжение в руке слабеет, и я подпускаю его ближе.

— Хорошая девочка, — выдыхает искуситель и проводит языком по нижней губе. Внутри меня что-то отчетливо содрогается. Возможно, это моя девственность. Сейчас она бьется в истерике, скручивается узлом, пульсирует, сгорает от развратных ощущений.

Хантер берет меня за запястья, опускает руки вниз, а сам прижимается телом к моей голой груди, которая просто стала каменной от возбуждения. Твердые соски буквально впиваются в мужской торс через футболку. А еще я чувствую его эрекцию, которая даже через штаны дает о себе знать, он упирается в меня, его сложно не заметить. От осознания того, что это я так действую на парня, у самой между ног наливается неконтролируемое желание. Живот поджимается, и начинает ныть от предвкушения. Настоящий грех окутывает нас, он сплетает наши тела невидимой нитью и из его пут уже не выбраться. Мы слишком далеко зашли.

Не в силах больше терпеть, Хантер впивается в мои губы порочным поцелуем, и комнату заполняют откровенные влажные причмокивания и стоны страсти. В этот момент я теряю себя окончательно, вместо Лизы в комнате остается только сгусток накопившейся женской энергии. Яркой и чувственной.

Напористые, но нежные мужские губы переходят на шею, заставляя изогнуть ее, вытянуть, подставляясь под ласки, от которых сносит крышу. Хантер рычит мне на ухо, облизывает его, кусает мочку, пускает мурашки по телу раз за разом. Я содрагаюсь от удовольствия, от потрясающих ощущений чувствительного тела и не хочу останавливаться. Если это прекратится, то я скорее умру, чем переживу такой облом.

Когда его пальцы касаются моей налитой груди, я издаю стон и запрокидываю голову. Он играется с соском, зажимает между пальцами, поглаживает, а потом захватывает один губами.

— О, мой бог… — ныряю пальцами в мужские волосы и слегка тяну их.

Как стерпеть эту сладкую пытку. Так приятно, что аж я влажнею и наливаюсь внизу. И мне не капельки не стыдно. Хватаю воздух ртом как рыба и шумно дышу. Ловлю взгляд парня, который получает истинное удовольствие, наблюдая за моими искрометной реакциями на его манипуляции. Черт возьми, я хочу его. Именно его. Прямо сейчас. Мне страшно и сильно хочется одновременно. Второе переваливает в масштабе. Каждая клеточка тела трепещет, готова вот-вот взорваться. Хантер чувствует это и подливает масла в огонь.

Он спускается ниже. Влажной дорожкой к пупку. Обводит вокруг него языком, проникает внутрь и двигается дальше. К эпицентру.

Туда, где сконцентрировано всё желание. Где горит, пылает, пульсирует. Где уже влажно настолько, что меня надо выжимать. Я замираю и не дышу, когда его ладонь скатывается в зону бикини. А когда он дотрагивается пальцем до половых набухших губ, то меня словно током шарахает, перетряхивает. Электрический заряд проходит через тело и ударяет по сердцу, оно начинает биться на разрыв.

— Тебе понравится, — говорит Хантер, глядя на меня снизу вверх. — Доверься мне.

Рукой раздвигает мне ноги. Я поддаюсь. Пальцами шарю у него в волосах, они приятные на ощупь, шелковистые. Издав стон, тяну их на себя, когда парень вновь касается половых губ и проводит пальцем по серединке. Растирает влагу, массажирует ласково, именно так, как надо, и просто доводит меня до исступления. От накрывшего наслаждения глаза закатываются куда-то далеко, без возможности вернуться в прежнее положение. Я сама улетаю выше облаков, потому что ласки достигают пика. Когда невозможно больше их терпеть, и тебя разрывает на тысячи частиц.

— Хантер… — со стоном слетает с истерзанных губ.

И я просыпаюсь.

Вся мокрая. Тело в мурашках. Сердце лихорадочно бьется в груди.

В одном полотенце, на кровати, после душа. В комнате нараспашку открыто окно, гуляет ветер. Меня перетряхивает.

— Господи… — вою я и падаю лицом в подушку. Рядом валяется телефон, в котором залипала на фотки парня, и потом не заметила, как уснула.

Пошлый сон в подробностях отпечатывается в памяти яркими картинками. Как? Как возможно приснится такому? Что творится в моем подсознании?

Теперь я знаю, какого это быть с Хантером наедине… Пусть даже во сне. Сотрите мне память, умоляю. Да я же кончила от его рук! Сон Хантера с поцелуем на качели — ничто, по сравнению с тем, что родила моя фантазия. Боже, как стыдно, Лиза! Слава богу, никто не может читать чужие мысли, у меня же это из головы не выйдет!

Я встаю с кровати и первым делом закрываю окно. Мало ли, от греха подальше. Потом надеваю трусы и пижаму. Выключаю телефон и, гоня всяческие мысли о Хантере, ложусь спать. Так-то лучше.

Глава 9

— Лиза, что у нас получается? Твой ответ, — не моргая, смотрит на меня Нина Григорьевна через линзы очков. Уважаемый педагог по математике ждет ответа, а я открываю рот и неловко висну. Опускаю глаза в тетрадь, там по клеткам прыгают цифры.

— Эм-м… Я… Еще не решила, — краснею до корней волос.

Учительница хмыкает и качает головой с порицанием.

Она вторая за день, кто сетует на мою рассеянность и невнимательность. Не знаю, с чем это связано, но в последние дни я и правда витаю в облаках, пропускаю всё мимо ушей. А ведь на следующей неделе экзамен!

О чем я думаю? О многом. О разном. И о НЕМ тоже. Но его имя даже в мыслях стараюсь не произносить. Этот человек странно действует на меня. Даже до снов моих добрался. Я боюсь, что моё отношение к нему перейдет допустимую черту, и я сгорю заживо от чувств. Наверняка надуманных и невзаимных, так что я должна держать себя в руках. Не могу отрицать, что — то влечет меня к этому отшибленному. Он запретный для меня объект во всех отношениях, оттого и тянет. Он ведет совсем другой образ жизни, нежели я, и моя семья не переживет, если вдруг я приведу знакомится его ко мне домой.

Ну вот я уже представляю Хантера в нашем доме. Дожили! А еще мамины выпавшие из орбит глаза и отвисшую челюсть. Ну уж нет, бред какой — то.

Как только